Изображения страниц
PDF

го обвинили в том, что он бранил католическую церковь, ранил столичного чиновника солдата. За него ходатайствовали короли прусский и шведский, но безуспешно. эн был приговорен к пожизненному заточению в братиславском замке, где и скончался конце сентября 1740 г. Дневник путешествия Крмана, как один из наиболее ранних нерусских источников ля изучения похода Карла XII в 1708—1709 гг. (многочисленные шведские дневники частников этого похода были написаны значительно позже), несомненно, представляет ольшой интерес для историков. Книга, изданная в Братиславе, структурно делится на ве части. Первая включает в себя материалы о Крмане. Это научные исследования устава Виктори «Жизнь Даниела Крмана (1663—1740)» (стр. 7—53) и д-ра Иозефа \ и нарика «Литературное творчество Даниела Крмана» (стр. 54—271). Для своих иследований авторы использовали все известные ныне источники, содержащие данные Крмане, его опубликованные произведения и неизданные рукописи, материалы многих рхивов и рукописных отделов около 20 библиотек. После работы И. Минарика помецен список использованных авторами источников и литературы на латинском, словацсом, чешском, венгерском, немецком, шведском, русском, украинском и других языках. 3 десь указаны труды советских ученых: «Письма и бумаги имп. Петра Великого» т. IX); «Iсторія Украіни в документах і матеріалах» (т. III); сборник «Полтавська 5 и тва» (Киев, 1940 г.); «Северная война 1700—1721» Б. С. Тельпуховского и работы втора этих строк — «Измена Мазепы», «Народна віина на Украіні проти шведських агарбників в 1708—1709 рр.», «Борьба народных масс против нашествия армии Карпа XII. 1700—1709». Вторую часть книги составляют сами путевые записки Крмана за 1708 — 1709 гг. D ни опубликованы на языке оригинала — латинском (стр. 305—539) и в переводе - Виктори на словацкий язык (стр. 541—773). Новое издание записок Крмана не является простой перепечаткой ранее опубликозанного текста. Еще несколько лет тому назад Г. Виктори писал автору этих строк: «Посчастливилось также найти собственноручную рукопись Крмана, его описания путепествия», и поэтому не придется обращаться к ошибочному тексту венского списка. Рукопись, представлявшая беловой экземпляр, созданный на основе первоначальных путевых заметок, была обнаружена в библиотеке бывшей евангелической церковной коллегии (ныне государственный архив) в Прешове, откуда начал и где завершил свое путешествие Крман. Выяснилась любопытная деталь. Автор озаглавил свой дневник «Нistoria ablegationis dni superintendentis Danielis Кrmann... and regem Suесіae Сarolum X I I ...». Название же «Даниела Крмана „itinerarium"» дал неизвестный, который переппел рукопись, насчитывающую более 600 рукописных страниц. Научная подготовка нового текста была сопряжена со значительными трудностями. Он был сопоставлен с венским списком и венгерским изданием, изобилующим множеством пропусков и ошибок, благодаря чему были выявлены все разночтения. Тщательным образом проверены фамилии исторических деятелей, географические, этнографиче. ские и другие названия; подготовлены биографические данные об упоминаемых в дневнике лицах и исторические справки о населенных пунктах и т. д. Всю эту большую работу проделал Г. Виктори. Успеху дела способствовало его совершенное знание латы. ни, словацкого, чешского, немецкого, шведского и достаточно хорошее понимание русского и украинского языков. «Итинерарий» принципиально отличается от упомянутых выше шведских дневников. Авторы последних являлись людьми военными и писали о боевых операциях, в которых им довелось участвовать. Даниел Крман — человек сугубо гражданский. Чисто военные вопросы занимают в его записках незначительное место. В путевых записках рассматриваются исторические, географические, экономические, торговые, политические, социальные и этнографические особенности стран, где довелось побывать Крману. Наиболее обстоятельные этнографические заметки относятся к Белоруссии и особенно Украине и Молдавии. В них рассматриваются главным образом характер, обычаи и религиозные верования украинцев, белорусов, молдаван, турок, татар, калмыков и III ВеДОВ. Украина поразила Крмана своими обширными полями, красивыми селениями, богатыми церквями. Поскольку симпатии Крмана были на стороне шведов, как защитников венгерского протестантизма, нравы православного духовенства описаны им весьма критически. Расположение к шведам проявилось и в описании бесед с высокопоставленными шведскими государственными и военными деятелями: премьер-министром Карлом Пипером, тайным секретарем Олофом Гермелином, духовником и биографом Карпа XII — Георгом Нордбергом, генералами Карлом Крейцем и Яном Мейерфельтом, Карлом Реншильдом и Адамом Левенгауптом, а также многими офицерами. Из записок Крмана мы узнаем о них гораздо больше, чем знали раньше. Тем не менее Крман не идеализирует оккупантов, не умалчивает об их преступлениях. Он сообщает о сожженных шведами деревнях вблизи Пулавы, указывая, что не был пощажен даже местный костел (стр. 317—318). И в других районах Польши Крман видел разрушенные шведами селения и жителей, спасавшихся бегством в леса.

Интересен рассказ Крмана о мужестве населения Мазовии. В начале января 1" шведы, двигаясь из Саксонии на Россию, подошли к мазовецким лесам. Местные -ли заявили, что не станут проводниками шведов даже за крупную сумму денег и в против, будут любыми средствами мешать их продвижению через леса, тянущие: самого Вильно. Парламентера, сообщившего это шведам, Карл XII приказал нем: но убить, остальных — силой выбивать из чащоб (стр. 325). В другом месте путевых записок читаем: «Мы узнали о большой беде этих жите которую причинили им шведские войска, имевшие здесь свои зимние квартиры» Р. идет о голодающем населении Литвы и Белоруссии, у которого шведы забрали в . продовольствие. В записках Крмана мы находим подтверждения сообщений русских, шведска : других источников о больших трудностях, которые испытывала армия Карла XII в время ее продвижения к русской границе. Прежде всего ощущался серьезный нед к: ток в продовольствии, и солдатам приходилось самим собирать поспевавший на сла урожай. В армии было много больных. Обозы и отдельные подразделения постоян подвергались нападениям со стороны отрядов русской нерегулярной коз (стр. 375). Один из кардинальных вопросов похода Карла XII, поныне вызывающий с т. среди исследователей,— причины поворота шведов на Украину. Оказавшись 10 сентября 1708 г. на русской границе у деревни Стариши, шведы стояли перед выбо: " идти вперед на Смоленск или назад в Могилев. Первое означало верную гибель арм поскольку впереди находились мощные укрепления и главные силы русских, второй потерю престижа «непобедимых». Современник этих событий Феофан Прокопович пис: что Карл XII получил письмо от гетмана Мазепы, приглашавшее его вступить на те риторию Украины ". Н. И. Костомаров, автор крупнейшей монографии о Мазепе = совсем поверил этому сообщению Прокоповича". Автор этих строк объяснял пов: шведов на Украину существованием союзнического договора между королем и гетм. ном 9. Записки Крмана проливают новый свет на этот вопрос. В них мы читаем: «Неба ложным слухом то, что графу Пиперу принесли письмо казацкого воеводы Маз который звал короля Карла в Козакию (т. е. Украину.— В. Ш.), а граф Пиперуга pивал короля пойти на Украину, указывал ему на преимущества, которые он пот если бы к нему присоединилась вся Козакия, тогда бы его измученная голодом ар" получила бы обилие продовольствия и большое пополнение войском, легко завербов: ным на жалованье, на которое падки казаки. Однако граф Реншильд отговаривал в ля идти по этому пути, доказывал необходимость пойти на Смоленск, к реке Двая что после освобождения Двины от русских гарнизонов королевское войско получит: статочно продовольствия от подвластного шведом города Риги» (стр. 389). Итак, Крман подтверждает сообщение Ф. Прокоповича. Более того, он указыв дату получения письма Мазепы графом Пипером — 12 (23) сентября 1708 г. подг описывает споры в близком окружении шведского короля. Все это позволяет нем новому посмотреть на причины, вызвавшие поворот шведской армии на Украину. Крман красочно описывает трудности похода шведской армии на Украину, с тивление со стороны местного населения, указывает точные даты занятия населен пунктов, даже самых мелких, шведскими войсками. Хорошо известны события народной войны на Украине 1708—1709 т. 0:: путевые записки содержат много новых и чрезвычайно ценных деталей этой ге? ской страницы истории украинского народа. Например, мы узнали подробности как население Северской Украины мужественно обороняло свои города. Жители " — стбившие несколько шведских атак, «увидев, что положение серьезное, однажды "" все ушли в леса», и «в память о себе он (Карл XII) приказал разрушить гор укрепления» Мглина (стр. 395). Крман отмечает роль женщин в обороне Ветр" небольшого городка на Полтавщине. Стоя на крепостном валу, они обливали "из" и осыпали градом камней поднимавшихся по штурмовым лестницам шведов Ко" Веприк пал, женщин «победители зарубили мечами» (стр. 426). Жестоко обои" защитниками Веприка и Мазепа: он «своих подданных выбросил в ямы, неск" заморил голодом» (там же). В дальнейшем, после описания неудачного похода ских войск в Слободскую Украину и их сосредоточения вокруг Полтавы, Крман несколько раз вспоминает о Веприке и веприковцах. Последние, находясь в пле";

* Феофан Проко пович. История императора Петра Великого от рокего до Полтавской баталии... М., 1788, стр. 211—212.

* Н. И. Косто маров. Собр. соч. Исторические монографии и исследов" Кн. шестая, т. XVI. «Мазепа». СПб., 1905, стр. 624.

* В. Е. Шутой. Измена Мазепы. «Исторические записки», т. 31. М. " стр. 166—170.

* См. В. Е. Шутой. Народна війна на Украіні проти шведських зага" у 1708—1709 рр. Киiв, 1951.

[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]

желали мириться со своим положением. Они подняли восстание, перебили шведскую } освободились из плена и присоединились к русским войскам (стр. 434, 462, 463, ). Украинские буржуазные националисты и поныне отрицают жестокость Карла XII и бесчинства его армии на Украине. А вот что пишет Крман: «Деревни и города приказано жечь и дома разрушать до основания, где наталкивались на сопротивление жителей, забирали их... Много тысяч голов скота и целые стада были сожжены» (стр. 426). Крман приводит факты грабежа шведами церквей. В Гадяче, например, была ограблена церковь Святой Марии. Оттуда похищены клейноты, книги, одежда, ценности (стр. 435). Крман много раз видел Мазепу и беседовал с ним. Поэтому и здесь мы получаем данные из первых рук. Касаясь возраста Мазепы, Крман пишет: «человек более чем семидесятилетний» (стр. 403). Это еще раз подтверждает правоту тех исследователей, которые считают неверным указанный во всех наших энциклопедиях год рождения Мазепы — 1644. Крман был свидетелем перехода Мазепы на сторону шведов. Он дословно пишет, что высокoрoждeнный князь казаков пришел «с малой горсткой своего легкого войска» (стр. 439) и далее сообщает о том, как таяли скудные силы Мазепы. Это свидетельство совпадает с утверждением Петра I, что с Мазепой при переходе через Десну было старшин и казаков «толко з две тысячи» *. В исторической же литературе приводится цифра 5000 казаков. Со многими подробностями Крман описывает осаду Полтавы шведами и в то же время показывает, как они сами оказались окруженными со всех сторон русскими регулярными войсками, украинскими казацкими полками и вооруженными жителями 9. Шведские гарнизоны подвергались постоянным нападениям партизан и нерегулярной русской конницы, которые угоняли сотнями шведских лошадей. Защитники Полтавы устраивали вылазки и атаковывали шведов, осаждавших город. В Старых Сенжарах восстали русские военнопленные. Вот описание Крманом событий 16 (27) июля (стр. 471—472). «На рассвете неприятель попытался ворваться в нашу деревню Хведерки. Поэтому мы с двумя шведскими полками удрали к Полтаве. По пути к городу увидели такую картину. Из леса вышел крестьянин и набросился на шведского солдата, сидевшего на повозке. Вот каким опасностям подвергались шведы. В тот день под городом была сильная артиллерийская стрельба». «Для наияснейшего короля,— пишет далее Крман,— это был несчастный день». Он был ранен. Шведские и русские источники описывают это происшествие в различных вариантах. Крман сообщает свою версию. Король услышал, что несколько калмыков пошло за водой (по-видимому, к Ворксле), взял несколько драбантов и выступил против них, некоторых неприятелей сразил, остальных обратил в бегство. Возвращаясь в свой лагерь, Карл XII неожиданным выстрелом из русской пушки был ранен в ногу. Крман описывает ход Полтавской битвы со многими деталями, не встречающимися в других источниках. Например, он отмечает различие в том, как вели себя во время боя иноземцы, служившие в шведской армии. Среди запорожцев началось смятение и бегство. Польские батраки, охранявшие багаж своих господ, несмотря на такой больштой бой, беспрерывную стрельбу и угрозу прорыва фронта неприятелем, забрались в густые чащи леса и играли в карты (стр. 481—482). Крман рисует драматическое положение шведской армии и самого короля во втором этапе боя, освобождение Полтавы от трехмесячной осады и радость полтавчан по случаю победы (стр. 484). В деталях описываются бегство шведов к Днепру, особенно их переправа на его правый берег (стр. 493—497) и дальнейшее отступление к Бугу и Днестру через турецкие владения, а также капитуляция остатков шведской армии у Перевалочны (стр. 498—500). Современники событий и позднейшие исследователи много и различно писали о судьбе архива королевской канцелярии 19. Крман тоже оставил об этом интересное свидетельство. Он писал: «Королевская канцелярия, за исключением кое-каких протоколов, была предана огню (ignitradebatur). Точно такую же участь претерпели королевские повозки» (стр. 497). В записках приводятся факты, которые не могли быть известны их автору по свежим следам событий и заимствованы им позже из печати. К ним, например, относится сообщение о письмах Петра I главам европейских государств о «неначаемой виктории»

* «Письма и бумаги императора Петра Великого», т. VIII, вып. 1, No 2786.

* Находясь вблизи Днепра, Крман решил оставить шведскую армию и через турецкие владения вернуться домой. Он получил охранные грамоты от Карла XII и Мазепы. Однако двинувшись в путь, он вскоре убедился, что эти грамоты в той обстановке не гарантировали ему и спутникам безопасность. Отъехав километров пятьдесят, они вернулись назад.

19 См. А. В. Флоровский. Об архиве Карла XII под Полтавой. («Полтавская

победа. Из истории международных отношений накануне и после Полтавы. Изд-во АН СССР. М., 1959, стр. 236—244).

под Полтавой. Крман переписал полный текст письма царя к польскому корона = великому гетману Адаму Сенявскому" (аналогичный текст послан еще двадцати аг сатам) и критически комментирует его (стр. 489—491). Автор путевых записок утзе . дает, что если судить по этому письму, царь не был хорошо информирован о всех шведском конном и пешем войске, выведенном к бою. Записки Крмана не свободны от неточностей и ошибок. Так, утверждается, г «царь с целым войском обрушился на графа Левенгаупта» 18 октября 1708 г. по всё му стилю (стр. 394). В действительности это событие произошло 28 сентября 18 тября) ". Неточно определено в Записках время сосредоточения русских войск в Полтавы (стр. 456—457). Станислав Понятовский — резидент С. Лещинского при К: ле XII назван послом литовского князя Сапеги (стр. 485). Серьезно дополняют «Итинерарий» разделы книги, принадлежащие перу Г. Взк: ри: «Заметки о путешествии и путевом дневнике Крмана» (стр. 777—822), «Критич комментарий», в котором проводится сравнение собственноручной рукописи Кама Венского списка и печатного текста венгерского издания (стр. 823—825), а также «П: мечания» к определенным страницам латинского текста дневника; они включают горобные пояснения различных понятий, краткие биографические данные о государстве: ных и военных деятелях и исторические справки о населенных пунктах (стр. 839—9 В книге 62 интересных и со знанием дела подобранных иллюстраций. Это фот-:пии первой и других страниц автографа Крмана, портреты деятелей и участников Сверной войны, гравюры с видами городов и других мест, в которых побывал Крман е время своего путешествия. Книга снабжена именным указателем. В заключение еще раз подчеркнем ценность этого исторического и литературни. памятника, который был совершенно неизвестен дореволюционным русским историка. едва ли не только по названию знаком советским ученым и мало использован в заз, бежной исторической литературе, посвященной Северной войне 1700—1721 гг. На в взгляд, «Путевые записки Даниела Крмана» заслуживают не только подробного ана лиза и сопоставления с широко известными русскими и шведскими источниками Сент ной войны, но и перевода на русский язык с подробными комментариями.

[ocr errors]

и «Письма и бумаги Петра Великого», т. IX, вып. 1. Изд-во АН СССР. М.—Л. 1950, No 3262.

* Но при описании разгрома Левенгаупта Крман сообщает неизвестную деталдва полка из его корпуса оказались отрезанными русскими и вынуждены были вернутся в Ригу.

югослАвские РАБоты о роли России в нАционАльно-осво. водительном движении далмации и черногории

Тема исторических связей между южными славянами и Россией пользуется давним вниманием историков народной Югославии. Еще в 1948 г. на страницах издаваем в Эагребе сборника «Старине», где хорватские историки обычно публикуют архивные находки, М. Деанович издал путевые заметки дубровницкого аристократа Ф. Гундут ча, сына знаменитого поэта Ивана Гундулича". Их автор, офицер австрийской служб в 1655 г. совершил путешествие в Москву в свите императорского посла, имевше: целью посредничество между Россией и Польшей. Его написанный по-итальян— дневник еще в 1869 г. был опубликован в переводе на русский язык и, таким образом

Хорошо известны события народной войны на Украине 1708 — 1709 гг." * * * * стал известен научной общественности". Однако перевод этот был сделан не с орт нала, и в нем есть пропуски. В оригинале автор с наивной гордостью сообщает о бседах с царем Алексеем Михайловичем, которые он вел на пиру, и подарках, котcзы он удостоился после них. Приведенные им сведения по политической историн боль-н частью известны в литературе, и ценность публикации Деановича преимуществе-еВ ЭТИХ В ставках.

К сожалению, эта публикация из «Старине» у нас осталась незамеченной, как впрочем, и другая: издание писем и завещания еще одного далматинца, но уже не в: австрийской, а на русской службе адмирала русского флота Матии Змаевича (1659— 1735). Выходец из окрестностей Боки Которской (Которского залива), М. Змаевич пос. ле одного местного политического переворота бежал из родного города, в 1712 г. встре

[ocr errors]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]

гился с Петром в Карловых Варах и был приглашен на службу в Россию. Далее поледовала длительная и успешная служба на флоте, участие в ряде битв, строительство кораблей в Воронеже, производство в чин шаутбенахта и — под конец жизни — адмидала. Тринадцать писем (из России направлено шесть из них), принадлежащих перу М. Змаевича, опубликовал П. Буторац, а А. Милошевич издал его завещание 3. Югославские исследователи чаще всего обращаются к эпохе, когда связи между ожными славянами и Россией приобретают особенную устойчивость и становятся реулярными, — ко времени начала широкой освободительной борьбы сербов, хорватов, македонцев против Османской империи в последние десятилетия XVII в. Совместные военные действия, народные восстания, поднимаемые в расчете на помощь русских войск, взаимовлияния в религиозной сфере, подъем национального самосознания — вот проблемы, вокруг которых чаще всего объединяются исследования историков СФРЮ. По нашему мнению, наибольший интерес для специалистов по отечественной истоии могут представить статьи, посвященные связям петровской эпохи, русским морским экспедициям в Средиземное море в XVIII в., совместной борьбе русских и черногорцев против наполеоновской Франции в начале XIX в. Авторами их являются преимущественно черногорские и далматинские историки. Одна из статей, принадлежащая перу М. Костича, посвящена вопросу о личном престиже Петра у южнославянских народов". Автор отправляется от хорошо известной в литературе политической ситуации, возникшей на Балканах в 1680-х годах,— так называемого «великого переселения» в Австрию 90 тыс. сербов, искавших спасения от турецкого ярма. Он подробно описывает бедствия, постигшие переселенцев за Дунаем, на венгерской земле, и их поиски выхода. Именно эти сербы, зажатые на дунайской границе между Австрийской и Османской империями и сформировавшие своеобразный тограничный кордон для первой, и вступают в наиболее тесную связь с Россией. Именно lз их среды выходят эмиссары, которых сербы отправляют к Петру, например, полковник Пана Божич (1704 г.) или капитан Богдан Попович (1710 г.). Здесь была предпринята попытка подготовить восстание в поддержку петровского манифеста 1711 гг., изданного в связи с прутским походом — 10 тыс. чел. были готовы выступить на помощь усским войскам. М. Костич анализирует народные песни, посвященные борьбе против турок и прямо или косвенно прославляющие Петра; в одной из них, адресованной Иосифу II, он зскрывает ее «петровскую» подоснову. В 1710 — 1713 гг., когда надежды на освобождение из России особенно упрочились, появляются новые виды литературных произведений — обращенные к царю поэмы, созданные в среде далматинской интеллигенции; поэмы Игнатия Градича («Рlam sjeverski to jes pjevanje u hvalu moskovskoga veliЗапstva»), Степо Русича («Реtar Alechssiouich alliti... dyella i cesti Petra parvago Zarra samodarsza Russinskoga») и др. После неудачного прутского похода обстановка меtяется, сербы и хорваты уже не ждут немедленного освобождения, но обаяние образа Петра сохраняется в течение всего XVIII в. Статья М. Костича, завершающаяся этим выводом, не содержит новых архивных находок, но свидетельствует о постоянном интересе к этой теме и содержит сводку всех предшествующих исследований. Судьбы освободительного движения южного славянства в последующие десятилетия были различными, часть австрийских сербов при Елизавете, например, переселилась на ог России, основав поселения Новая Сербия и Славяносербия". Непосредственные связи с Россией сохраняют и другие южнославянские народы, например, черногорцы, но у них эти связи приобретают иной характер — они отливаются в форму сношений между цетинской митрополией и петербургским двором, начатых еще при Петре. В 1742 г. на общем собрании черногорских старейшин было принято решение отправить митрополита Савву в Россию. Историю этой поездки воссоздает Б. Павичевич в статье, оснозанной на материалах АВПР ". Черногорская делегация в составе владыки Саввы, игумена Никодима, капитана Михаила Петровича и диакона Филиппа в октябре 1742 г. двинулась в Москву, через Риеку, Вену и Киев. Путь сохранялся в тайне от венецианцев, господствовавших на море,— Венеция боялась усиления русского влияния в Черногории. Автор доказывает, то поездка была задумана не с целью побудить Россию к активным военным действиям в защиту маленького народа, ее цель была значительно скромнее — владыка и его

[ocr errors]
« ПредыдущаяПродолжить »