Изображения страниц
PDF

трудности, стоявшие перед большевиками, и показать величие их победы за матросские и солдатские массы. Автор анализирует огромную работу ЦК партии и его предстазателей на флотах и флотилиях, прослеживает тесную связь В. И. Ленина с флотом в его руководство действиями революционных моряков. Впервые в нашей литературе С. С. Хесиным дано цельное описание участия воен. ных моряков, особенно балтийцев, в борьбе за власть Советов на территорни всей страны, в том числе в районах, удаленных от морских побережий, куда моряки полылались ЦК партии или выезжали по просьбе местных организаций. Матросы, направ. ленные в качестве агитаторов и организаторов на периферию, а также оказавшиеся там в краткосрочном отпуске, выступали за линию большевистской партии и снискали слаз, героев революции. Вообще книга насыщена именами моряков — участников Октября Это придает ей большую конкретность и интерес. Монография С. С. Хесина «Октябрьская революция и флот» знаменует заверсение большого периода развития советской историографии участия флота в Октябрьской революции. Однако было бы ошибкой считать, что с ее выходом в свет все проблемы в этой области решены и исчерпаны. Напротив, работа С. С. Хесина нацеливает ве дополнительное исследование ряда важных вопросов, которые в книге поставлены, но не решены до конца. На наш взгляд, к таким вопросам относится создание и деятете ность большевистских партийных организаций военно-морских баз Кронштадта, Гельсингфорса, Ревеля, Севастополя и др. Ждут своих исследователей и флотские демо тические организации — советы военно-морских баз (Кронштадтский, Гельсингф --ский, Ревельский, Севастопольский и др.), центральные комитеты (Центрофлот. 18 Черноморского флота, Целедфлот, Центрокаспий, Центросибирь), Военно-морской пе волюционный комитет, и особенно судовые и береговые комитеты ". Мало еще изучены действия и поведение офицеров флота, а также офицерских организаций. Но по стью исследована проблема использования материальных средств флота в интересат революции (кораблей, различного оружия и боеприпасов, средств связи и т. п.). До сих пор дискутируется вопрос о кораблях и их диспозиции на Неве в период воору. женного восстания. Словом, работы много, и направления ее ясны.

* Пока имеется монографическое исследование лишь одной } демократгческой организации. См. Н. Ф. Измайлов и А. С. Пухов. Центробалт. М., 19},

И. Н. Соловьев

«историчЕские связи скАндинАвии и россии Iх—xх вв.» сборник статей". Л., «Наука», 1970, 404 стр., тир. 1000 экз.

Ленинград, издавна бывший центром русской, а до войны и советской скандин вистики, порадовал всех интересующихся русско-скандинавскими отношениями со ником статей, в котором приняли участие историки, археологи, искусствоведы. Тз образом, в нем представлены различные стороны истории русско-скандинавских сташений — и экономические, и политические, и культурные. Важную часть сборника составляют источниковедческие работы. В отличие от предшествующей литературы, где главное внимание уделялось рус. ско-шведским отношениям, в рецензируемом сборнике впервые столь широко предстазлены русско-датские связи. На основании статей сборника можно представить основные линии эволюции русско-датских отношений периода феодализма. Уже в XI в. русские имели непосре: ственные торговые контакты с Данией, посещали эту страну, завязали с ней и нек: торые династические связи (см. очень яркую статью М. Б. Свердлова). Немыми свя: детелями экономических и политических отношений России со скандинавскими странам: остались восточные и скандинавские (в первую очередь датские) монеты, топогра кладов и динамика распространения которых скрупулезно исследованы В. М. Потиным С конца XII—XIII вв. наступил некоторый спад в русско-датских отношениях причины которого убедительно вскрыл И. П. Шаскольский. Новый их подъем относится к концу XV в., когда в условиях быстрого роста и укрепления Русского государства у него появились некоторые общие интересы с Данией. Борьба против монопольнсположения Ганзы нa Бaлтике, вражда с Швецией, с которой Дания имела политнче ские конфликты, а Россия — территориальные споры, делали их естественными никами на рубеже XV и XVI вв. (см. статью Е. А. Савельевой) ".

[ocr errors]

* Редколлегия: Н. Е. Носов, И. П. Шаскольский.

* К сожалению, цитируемое Е. Савельевой сообщение К. Г. Стюффе о нахожденав Гданьском архиве письма Ивана III 1501 г. датскому королю Иоанну не соотве: ствует действительности. Этого документа не было там, по-видимому, уже в конк XIX в., во время издания «Литовских грамот».

[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]

Хотя далеко не все политические мотивы русско-датских отношений вскрыты И. П. Шаскольским, экономическая сторона этих отношений нашла тонких интерпретаторов в его лице и в лице Н. И. Казаковой. Размах торговли между Россией и Данией в течение XVI—XVII вв. охарактеризован И. П. Шаскольским на основе впервые произведенного им анализа русских документов Копенгагенского архива и ряда других источников, среди которых отсутствуют только данные зундских таможенных книг. Русско-датские отношения конца XVII — начала XVIII в. представлены статьей Л. И. Ивиной, раскрывающей весьма любопытную картину участия датского резидента Бутенант фон Розенбуша в строительстве русского флота. История русско-норвежских отношений рассматривается в статье И. П. Шаскольского, который, в отличие от своих предшествующих работ на эту тему, центр тяжести переносит — и весьма правомерно — на XVI в., когда Россия и Норвегия имели тесные контакты на севере. Русско-шведские отношения позднего феодализма в рецензируемом сборнике представлены с новой стороны. Если ранее предметом внимания историков были экономические, политические и культурные отношения этих стран в XVIII в., то А. Г. Маньков открыл новую страницу их отношений в области истории права. При составлении проекта нового Уложения в 1720—1725 гг. в качестве одного из главных источников использовалось шведское земское, городовое и военно-уголовное право. В статье об отношении датского временщика и раннего буржуазного реформатора Струензе к России М. А. Коган убедительно показывает, что внешняя политика Дании в продолжении 6 месяцев правления Струензе «была нацелена на сохранение добрых отношений с Россией». Читатель, однако, не получает столь же ясного ответа на вопрос, почему же датско-русские отношения в правление Струензе объективно ухудшились — оба союзных договора были заключены до и после его правления в 1769 и 1773 гг. Автор, по-видимому, несколько искусственно выделяет датско-русские отношения из клубка международных отношений начала 1770-х годов и не использует в полной мере новейших датских исследований по своей теме, например, А. Риисинг об отношении Ранцаук Струензе *. Статья Р. Ш. Ганелина «С. Ю. Витте и переговоры о торговом договоре со Швецией и Норвегией в 1895—1900 гг.» посвящена практически неисследованному (в том числе, и в самой Скандинавии) сюжету. Статья целиком основана на материалах ЦГИАЛ. Другим ее достоинством, украшающим и сборник в целом, служит документальное приложение — записки и донесения русских чиновников 1897—1898 гг. по вопросу о торговых отношениях со скандинавским королевством. Содержание этих документов лишний раз показывает лояльность царской дипломатии к шведским интересам перед лицом растущего конфликта между Норвегией и Швецией. Не только по объему, но и по содержанию одной из важнейших в сборнике является статья В. А. Шишкина о становлении советско-скандинавских экономических отношений. Тема впервые как у нас, так и в Скандинавии раскрыта столь подробно и квалифицированно (привлечены, причем весьма кстати, материалы архива чехословацкого МИД). Поэтому автору легко прощаешь незнание скандинавских мемуаров и обзоров, посвященных целиком или частично той же теме". Из статьи мы узнаем, что торговые связи Советской России со Скандинавией во многом были прообразом позднейшей организации советской внешней торговли вообще. Одно мелкое замечание — норвежского посольства в нашей стране не было до 1942 г. (стр. 171). О влиянии борьбы советского народа с гитлеровскими захватчиками на движение Сопротивления в Норвегии повествует А. М. Носков. Основные положения статьи убе. дительно обоснованы; его статью сильно портят, к сожалению, неточности и упущения ". Хочется пожелать А. Носкову значительного расширения круга используемых источников. Настало, нам кажется, время полным голосом сказать о содружестве норвежских партизан и советского командования в Заполярье в годы второй мировои воины, отчего автор статьи напрасно воздержался.

* «Нistorie Jyske samlinger», bd. 2, h. 3, 1953.

* Менее оправдано умолчание о статьях Р. Ф. Карповой по советско-скандинавским отношениям 1920—1924 гг. в «Скандинавском сборнике», тт. Х и XII. Таллин, 1965 и 1967.

* Квислинг 9 апреля 1940 г. не был провозглашен гитлеровцами премьер-министром Норвегии: объявив себя премьером, поддержку Гитлера он получил пост фактум. Сентябрьская забастовка 1941 г. в Осло возникла стихийно, и энергично пытались положить ей конец, не только «соглашательски настроенные лидеры профсоюзов», но и коммунист В. Ханстеен, позже расстрелянный гитлеровцами якобы за организацию забастовки. Это видно из той же литературы, какую использует и сам автор (9-й т. «Истории нашего народа» Р. Кристенсена). Знаменитый отряд коммандосов — «рота линге» — возник после гибели, самого Линге и назван его именем. Первый англо-норвежский рейд на побережье Норвегии был проведен еще до нападения Гитлера на СССР — в марте 1941 г. Автор спутал две кампании гражданского сопротивления — против регистрации для гитлеровского трудфронта весной 1943 г. и против мобилизации норвежской молодежи для участия в войне на Восточном фронте в первой полов и не 1944 г. (стр. 218—219).

Особый раздел сборника посвящен культурным взаимоотношениям Скандинан и России. Важное место занимают в нем статьи по археологии: это и первая в с ской литературе обобщающая сводка данных о скандинавских древностях на русс: территории (Л. С. Клейна, Г. С. Лебедева, В. А. Назаренко) и частные статьи :f аттрибуции и распространении отдельных скандинавских вещей (В. П. Петренко И. В. Дубова). В особенности интересна первая статья, хотя не со всеми ее положе ниями можно согласиться. Вряд ли правильна методика авторов при выяснении то центного соотношения скандинавских с нескандинавскими курганами. Авторы искл. чают из подсчетов «этнически неопределимые» курганы, хотя в славянской стране это несомненно, были славянские курганы. Другое замечание касается критериев отнесен: рядовых, то есть бедных вещами курганов, к числу скандинавских: каменная стра: вокруг кургана, находки в кострище обрядового печения, урна, поставленная на гл. няную и каменную вымостку,— все эти детали обряда встречаются и у славян, и сам по себе еще не дают возможности определить этническую принадлежность памятника:

Кажется ошибкой отнесение статьи Л. Н. Семеновой в раздел культурных от шений, поскольку в ней идет речь об использовании шведских мастеровых, по преиму ществу пленных, в строительстве Петербурга в первой четверти XVIII в.

В связи с расширением тематики исследований в области русско-скандинавски отношений особенно важным становится вопрос об источниковедческой базе. Повыша ным интересом к этому характеризуются все статьи. Вместе с тем в сборнике есть сле циальный раздел, названный, впрочем, не совсем точно. Он включает в себя публиканк неизвестных ранее в русском переводе источников (см. блестящую работу Е. А. Ры зевской) и обзоры архивных фондов ЛОИИ, собрания П. К. Сухтелена в ГПБ и чит источниковедческую статью Е. А. Савельевой, посвященную разбору одного из на более значительных скандинавских повествовательных источников XVI в.— «Истор: северных народов» Олая Магнуса.

В разделе «Источниковедение» общий и вместе с тем практический интерес пре: ставляют три обзора — Р. И. Козинцевой, А. Д. Люблинской в соавторстве с И. С. Ша: ковой и (в меньшей мере) В. К. Шипанова. Все они раскрывают богатства ленингра: ских архивохранилищ. Источниковедческий раздел будет надежным подспорьем д: советских и зарубежных коллег, которые обратятся к темам русско-скандинавских и ношений в будущем. Следует надеяться, что в сферу внимания ленинградских как всех советских скандинавистов в ближайшее время войдут и материалы на русском иностранных языках, хранящиеся в зарубежных архивах.

Различный уровень статей — обычная черта подобных изданий, и на него не сто" сетовать. Однако лучшего знания современной скандинавской историографии след: вало бы пожелать большинству авторов. А в целом этот сборник, явившийся резул. татом творческого содружества русистов и скандинавистов, представляет собой весьма отрадное явление в нашей историографии.

А. С. Кан, А. Л. Хорошкеви

П. А. ШАЦКИЙ. СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО ПРЕДКАВКАЗЬЯ В 1861— 1905 гг. (историческое исследование). Ставрополь, 1970 .

Научно-историческая реконструкция целостной картины социально-экономичест условий, определявших подъем российского крестьянства на революционную борьбу : демократию и социализм, возможна лишь в результате обобщения большого чё2 исследований по аграрной истории отдельных районов. Предкавказье в этом относ" нии представляет особый интерес вследствие его ведущей роли в развитии агpаpа: капитализма, но и особую трудность ввиду чрезвычайной сложности социальной ст:" туры северокавказской деревни и сложившихся там общественных отношений. По ут дела, первую попытку преодолеть указанную трудность для пореформенного первой (1861—1905 гг.) сделал П. А. Шацкий в рецензируемой монографии.

Научное значение работы П. А. Шацкого, на наш взгляд, состоит прежде всё: в том, что она вносит определенный вклад в только начинающееся у нас конкретах исследование проблемы развития капитализма «вширь» и «вглубь».

Как известно, в дореформенный период наблюдалось своеобразное «состязана (кстати, недостаточно оцененное исследователями) двух тенденций в освоении П кавказья (и Юга вообще): с одной стороны, развитие новопоселенцами товарных ф:" сельскохозяйственного производства, начинавшего перерастать в капиталистическ а с другой — распространение на новые районы крепостничества. Чистое развитие "

В сб. «Некоторые вопросы социально-экономического развития Юго-Восто: России». Ставрополь, 1970, 318 стр., тир. 1000 экз.

[graphic]
[graphic]
[graphic]

тенденций подавлялось интенсивной военно-казачьей колонизацией, которая при отсутствии прямых крепостнических черт привела к созданию сословно-замкнутого казачьего землевладения на Кубани, Тереке и в Причерноморье. В Ставрополье, наоборот, сложилось землевладение государственных крестьян. Крепостное население оказалось весьма малочисленным. Все это предопределило очень своеобразные формы пореформенной колонизации Предкавказья, которой П. А. Шацкий по праву отводит всю начальную главу. Поток переселенцев в Предкавказье после реформы 1861 г. был исключителен: за 30 лет (1867—1897 гг.) туда прибыло более 1,5 млн. чел., из них около миллиона— в Кубанскую область (за вторую четверть XIX в. в область прибыло 26 тыс. чел.). Под давлением этого потока царскому правительству пришлось пойти на отмену неприкосновенности землевладения казачьего сословия. Думается, однако, что автор несколько переоценил значение законов этого рода (1862 и 1863 гг.). В Предкавказье переселялись крестьяне менее обеспеченные, чем переселенцы в Сибирь и на Дальний Восток. А сословная замкнутость казачьего землевладения всей своей силой проявилась уже в том, что к концу XIX в. более половины населения Кубани составляли «иногородние», лишь часть которых имела усадебную (за плату) землю, а остальные (до 40%) не имели оседлости. В непротивлении царизма стихийным переселениям на Кавказ, на наш взгляд, более значительную роль играла русификаторская политика, чем стремление к насаждению капиталистического земледелия. Об этом говорит и активная деятельность властей по сгону с земли коренных насельцев Кавказских предгорий. Любопытен в монографии раздел о немецкой колонизации. Нельзя не согласиться с автором в том, что не какие-либо национальные качества немецких колонистов, а особо привилегированное положение (большие наделы, ссуды, льготы) помогло им достигнуть успехов в хозяйственном развитии. Непростой вопрос о том, какую роль в аграрном развитии края сыграли иногородние. На первый взгляд, в монографии имеется противоречие: малоимущие переселенцы оказали прогрессивное влияние на развитие хозяйства более зажиточного населения — казачества. И тем не менее это было так, что убедительно показывается в работе, несмотря на то, что хозяйственной практике иногородних сильно мешали всякого рода гонения. Работа подводит к заключению, что из экономического положения иногородних естественно вытекало требование национализации земли, поддержанное ими в ходе начавшеися в стране революции. Более свободные условия поселения были на неказачьих территориях Ставрополья. Но, думается, автор недостаточно выяснил все обстоятельства того, что и здесь возник немалый безземельный слой «иногородних», с той же посаженной платой и иными проявлениями их дискриминации со стороны старожилов и властей. Автор прав, что зажиточной верхушке сложившихся ранее сельских обществ невыгодно было делиться с новопоселенцами землей, которую она на тех или иных основаниях могла эксплуатировать сама. Спорным, однако, остается положение, что тут сказывались сложившиеся общинные традиции, так как вернее было бы сказать, что зажиточные верхи использовали начавшую складываться общину в ущерб новопоселенцам, предпочитая эксплуатировать их в качестве безземельных наемных рабочих. Впрочем, это явление должно еще, видимо, изучаться, тем более, что и для 80-х годов автор сообщает сведения о слабой заселенности края, особенно Терской области, где в 1896 г. не обрабатывалось 700 тыс. дес. удобной казачьей земли, а согнанные с нее горцы и иногороднее население страдали от малоземелья (стр. 272). . Любопытные данные привел П. А. Шацкий о наделении землей казачьей старшины и русских чиновников на Кавказе, наживших на ее продаже немалые капиталы. К сожалению, эти данные обнаружены лишь по трем отделам Кубанской области. Большой интерес представляет вторая часть монографии — исследование собственно сельского хозяйства Предкавказья. Автор показал, что до самого конца XIX в. преобладающей отраслью было экстенсивное животноводство, что естественно для ранних этапов развития капитализма «вширь», но уже первые шаги в интенсификации скотоводства были предвестниками того, что неумолимый закон капиталистической земельной ренты начинал оказывать влияние и на этой колонизуемой окраине. Особенно ярко это влияние сказалось в стремительном развитии иной тенденции — вытеснения скотоводства (даже и недавно развившегося тонкорунного овцеводства, переставшего окупать ренту) зерновым хозяйством, торгово-экспортными полевыми культурами. Однако автор не задался решением увлекательной задачи выяснить изменения в соотношении ренты и прибыли с земель, сопровождавшие, безусловно, процесс смены профилирующих отраслеи сельского хозяиства. Исследование П. А. Шацкого привлекает еще тем, что он с любовью и знанием дела прослеживает изменения в развитии производительных сил земледелия в Предкавказье в период его интенсивного заселения, раскрывает богатый опыт, накопленный в ходе хозяйственного освоения территории. Нельзя не согласиться с автором, что опыт тружеников отечественного земледелия даже той далекой поры во многих случаях не потерял своего значения и для нашего социалистического земледелия. Следует также отметить, что автор не замыкается в сфере чисто аграрных проблем, а рассматривает их в тесной связи с общим развитием края. В частности, хорошо прослежено в этом плане влияние развития железнодорожной сети и пертового ст: а тельства. Особенно важно, что автор часто сопоставляет данные по Предкавказью : другими районами России, что придает этим данным реальную осязаемость. Работа П. А. Шацкого представляет собой явление немалого научного значения несомненно выходящего за региональные рамки исследования.

А. М. Анфимся

п. А. колесников. севернАя русь (Архивные источники по истории крестьянствА и сельского хозяйствА XVII в.). Вологда 1971, 207 стр., тир. 1000 экз.

Изучение истории крестьянства и сельского хозяйства в период позднего феодалая маявляется одной из насущных задач советской исторической науки. В наших архивах хранятся уникальные источники по истории сельского хозяйстя и крестьянства: писцовые и переписные книги XVI — начала XVIII в., материалы резий XVIII — первой половины XIX в., «Экономические примечания к Генеральному мжеванию», топографические и военно-статистические описания XVIII — первой полоны ХIХ в. и т. п. Но пока осуществится их академическое издание, необходимо д:ь исследователям, краеведам, преподавателям вузов и школ, студентам и школьн либо публикации отдельных источников из этой серии, либо подборки извлечений из н Особенно ценны подборки по районам (напомним, что В. И. Ленин считал необход мым порайонное изучение народного хозяйства). Именно подобную подборку извлечений из писцовых книг XVII — начала XVII по русскому Северу представляет собою книга широко известного специалиста в сб. сти истории аграрных отношений в Поморье П. А. Колесникова. Рецензируемая работа является продуктом его многочисленных плодотворных итасканий, отдельные результаты которых публиковались и обсуждались на сессиях сах позиумов по аграрной истории и различных конференциях. Она состоит из содержательного введения и двух разделов. Во введении убедительно обосновывается научная целесообразность публикуем. извлечений из писцовых книг XVII—начала XVIII в., отражающих состояние сельскс хозяйства и положение северного крестьянства почти на всей территории русско: Севера. В первом разделе («Материалы по истории северных деревень») помещены спасвсех селений и пустошей Тотемского уезда 1623 г., Сухонской трети Устюжского (В коустюжского) уезда 1623—1626 гг., Кокшеньгской четверти Важского уезда 1685 : а также поволостные итоги земельных угодий Тотемского уезда 1623 и 1678 гг. (пря== по Царевской волости — данные об угодьях и населении за 1619, 1623—1625, 1675— 1679, 1687—1688, 1722 гг. и на 1790-е годы). Списки селений на отдельные даты имеют огромную научную ценность. Они позв: ляют проследить историю внутренней колонизации территории нашей страны, т. е. ист рию расселения, и составить исторические карты административно-территориального д ления, землевладения, промышленности и т. п. Как положительный момент необходну отметить, что П. А. Колесников опубликовал эти списки в той последовательности селе ний, в какой они занесены в писцовые книги (что облегчает их локализацию на местести и сравнение со списками на другие даты), указал их населенность и количестве ни, а также включил пустоши. Чрезвычайно ценно и то, что волостные итоги земельзы: угодий даны на начало и конец столетия. Во втором разделе, озаглавленном «Источнпо истории сельского хозяйства (общие итоги описаний уездов в XVII в.)», поме: извлечения из писцовых книг «о результатах учета селений, дворов, населения и зехе :ных угодий в большинстве северных уездов». Здесь приводятся выдержки из поуездны: итогов писцовых книг по 15 северным уездам. Для оценки важности этой части публикации следует сказать, что в Поморье " XVII в. входило 23 уезда, из них по Важскому, Вологодскому, Яренскому уездам и 3 онежским погостам итоги писцовых книг опубликованы ", в Кольском и Пустозерск

* Ю. С. В а сильев. Важские писцовые книги и сотницы XVI—XVII вв. «Ата: ная история Европейского Севера СССР». Вологда, 1970, стр. 537—562; Я. Е. В од в с ский. Сводные источники о земельных угодьях Вологодского уезда в первой по сне XVII в. «Материалы по истории Европейского Севера СССР. Северный археог ческий сборник». Вып. 1, Вологда, 1970, стр. 237—244; «Акты правления Василия Ш ского». М., 1914; «Очерки по истории Коми АССР», т. 1. Коми кн. изд., 1955; Р. Б. М. к " лер. Очерки по истории Карелии XVI—XVII вв. Петрозаводск, 1947; «Очерки исте. Карелии», т. 1. Петрозаводск, 1957. Данные о Соликамском и Чердынском уездах в: 1623—1624 гг. см.: А. А. Дмитриев. Пермская старина, вып. 3. Пермь, 1891, В. Н. Шишон к о. Пермская летопись. Пермь, 1882.

[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
« ПредыдущаяПродолжить »