Изображения страниц
PDF

круга, связанная с посадской и стрелецкой верхушкой, уже в первые дни восстания, не особенно доверяя рядовой массе служилых и посадских людей, хотела выдвинуть на первое место старшин, вышедших из их среды, подчеркнув их влияние и власть. Интересно, что в «Советном письме» дан еще один вариант текста об оружии. Так, в нем написано: «они, воеводы и начальные люди, по караулам хотели ружье обрать, а у иных обрали». Данный текст позволяет думать, что эта фраза тоже вызвала разногласия, которые привели к принятию для «Советного письма» более точного варианта. Еще интереснее другая поправка. Она касается одной из фраз относительно злоупогреблений воеводы. В трех черновиках и беловом тексте письма на Дон было написано: «И во многие посылки и в частые } служилых людей и за море посылал угожаючи (в черновиках «угождаючи» Н. Г.) торговым людем, для своих прихогей и корыстей, и мы от того разорились». В «Советном письме» это место звучит совсем иначе: «и во многие посылки и частые работы служилых людей, и за моря посылал торговых людей, для своих прихотей и корыстей, и мы от того разорипись» 13. Эти два варианта несомненно отражают две точки зрения, высказывавшиеся на круге. В первом варианте явно звучит стремление рядовых стрельцов обвинить не только воеводу, но и крупных астраханских дельцов, действовавших в контакте с ним и использовавших, по соглашению с воеводой, стрельцов и солдат как охрану и рабочую силу на своих судах. При обсуждении писем к казакам эта точка зрения полупила поддержку круга и нашла отражение в тексте. «Советное письмо», подписанное позже письма на Дон, свидетельствует об изменении настроения круга. На этот раз принятая ранее формулировка вызвала, по-видимому, более активный чем прежде, протест торговых людей, для которых она была явно неприемлемой. Можно предполагать, что они получили откровенную поддержку со стороны части старшины, представлявшей в ней крупное купечество. Другая часть старшины, опасаясь отказа видных посадских людей подписать «Советное письмо» и желая сохранить единство, могла пойти на компромисс. В результате, упоминание, что воевода действовал иногда «угождаючи торговым людем» было выброшено. Из «Советного письма» был исключен как ненужный текст о свидетельстве яицких казаков. Из нового добавлялось, что письма на Дон, Яик, Гребени и Терки посланы «с общего совету». Кончалось «Советное письмо» так: «у сего нашего, вышеписанных чинов людей и всех астраханских жителей, и приезжих московских и разных верховых городов торговых и всяких людей Советного письма, великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя России самодержца печать приложена». При последнем чтении письма круг обнаружил в этой фазе пробел и над строкой, после слов «и всяких людей» другими, более светлыми чернилами было вставлено «и мусульман». Это дополнение очень интересно и важно, так как исключает попытку рассматривать восстание в Астрахани как движение чисто русское и чуждое интересам других национальностей края. Рассматривая письма-обращения и «Советное письмо» нельзя не обратить внимания как на именной список, которым они начинались, так и на подписи, скрепляющие утвержденные кругом тексты. При этом интересно установить, по какому принципу составлялся начальный список имён и кем подписывались письма. Вопрос этот имеет принципиальное значение, так как тесно связан с уточнением важных для истории восстания моментов. Всего в начале писем называлось 38 имен, в том числе 15 пятидесятников, 6 сержантов, 4 члена гостиной сотни (под «Советным письмом» — 5), 11 посадских людей и 2 крестьян 1°. . С. М. Соловьев полагал, что в списке перечислялись имена зачинщиков и главарей восстания 1". Но сравнивая их имена с именами организаторов и участников заговора, легко убедиться, что в списке названы только некоторые из них, причем наиболее видных заговорщиков: И. Шелудяка, Г. Агеева, Г. Артемьева и других среди них нет. Отсутствует в списке и ряд лиц, избранных кругом в состав старшины. Этот факт, опровергая предположение С. М. Соловьева свидетельствует, что, составляя список, восставшие исходили из иных соображений. При внимательном изучении перечня имен прежде всего бросается в глаза, что среди служилых людей не было ни одного рядового стрельца или солдата, хотя именно они составляли основную массу заговорщиков и осуществили восстание. Такое положение нельзя считать случайностью. Оно определялось тем, что после отстранения от руководства офицеров, во главе полков оказались пятидесятники и сержанты. Выходцы из солдатско-стрелецкой среды, близко стоявшие по своему правовому положению к рядовой массе, они пользовались доверием восставших, а в силу служеоного положения были достаточно широко известными лицами. В таких условиях пяти

[ocr errors]

десятники и сержанты казались кругу наиболее подходящими для целей предст: тельства людьми из числа солдат и стрельцов. Эта точка зрения несомненно раз лась и заговорщиками, так как в период общего возбуждения и подъема первых — восстания они оказывали большое влияние на круг и при желании могли легко изнить перечень имён, тем более, что многие из них были введены в состав старсаИз списка пятидесятников и сержантов видно также, что в него включили не в: занимавших эту должность лиц. Кроме того, выясняется, что из 15 пятидесятна в списке было по 3 человека от двух конных и пешего Московского полка и по от остальных пеших полков. Из 6 сержантов четверо были из Тысячного и две — из Яхтинского полков. Следовательно, круг придерживался принципа равного п"ставительства: по два человека от полков с меньшей численностью, по три — полков со средней численностью и 4 человека от самого большого Тысяч (ПОЛКа. При выборе конкретных лиц учитывались предложения, исходившие от служить: людей, но сама процедура их выдвижения шла стихийно, тут же в кругу, без предзрительного обсуждения в полках. Поэтому в список попали как заговорщики, та, лица, не причастные к заговору. Отношение их к событиям не выяснялось, как спрашивалось и их согласия. Некоторые из включенных в список, вообще на зе-дании круга не присутствовали, восстанию не сочувствовали. К числу последних отв сился пятидесятник одного из пеших полков Г. Кочнев. Привлеченный впоследств к суду, он рассказал, что услышав набат и узнав, что произошло восстание. «и жався... схоронился в землянку и был четыри дни безвыходно». На пятый день, ког: составление писем уже закончилось, Кочнев рискнул покинуть свое убежище, полз на глаза однополчанам и они, «взяв сильно, привели его в Кремль и объявили сте шинам» ". Вынужденный принять участие в восстании, Кочнев втайне был верен ст. вительству и при первой возможности перешёл на его сторону. Интересная картина вырисовывается и при рассмотрении перечня представите посада. В литературе обычно подчеркивалось, что большинство из них были людьт приезжими. С. М. Соловьев, исходя из этого, считал, что астраханские события б-т подготовлены недовольными из разных городов, специально собравшимися на д кой окраине". Но выясняется, что это обстоятельство не имеет существенн значения, так как все названные в начале писем лица или постоянно жили в Аст: хани, или систематически приезжали туда на длительное время по торговым Гораздо показательнее то, что большинство (12 из 17) несли в Астрахани бурми.-скую службу. Так, Ф. Калистратов и М. Назаров были бурмистрами Делового два: А. Анциферов и П. Духов — бурмистрами Кружечного двора, О. Твердышев П. Скурихин — таможенными бурмистрами, Я. Носов и И. Капранов были управ телями государственных рыбных промыслов. Пятеро астраханцев являлись земских бурмистрами. Что касается остальных, то нижегородцы Б. Докукин, К. Иванов, па: ловцы Басиловы и гостиной сотни И. Артемьев были крупными волжскими дельцам владельцами промыслов, лавок и амбаров, как в Астрахани, так и в других го И. Артемьев, кроме того, долго был в Астрахани таможенным бурмистром. Так " образом, круг включил в список или представителей местной земской посадской адм нистрации, или широко известных в городе лиц, несших там выборную посадск . службу, или видных представителей посадской верхушки, известных как в Астраха так и за её пределами, в разных городах Поволжья и центра России. Никто из них никакого отношения к солдатско-стрелецкому заговору не им. Более того, как выяснилось в ходе восстания и во время суда над его участнику" одни из них при первом удобном случае покинули восставший город, другие ос: ваясь в Астрахани, вошли в состав наиболее умеренного крыла круга, выстут шего за компромисс с правительством. Третьи же пошли на прямую измену вое нию. Поэтому, появление их имен в письмах правильнее всего объяснить тем. в глазах круга авторитетность, известность и представительность названных лиц скомогла обеспечить восстанию поддержку жителей других городов, чем перечисление име активных, но мало кому известных участников заговора. Немалую роль сыграл и ав: , ритет этих людей в самой Астрахани. При рассмотрении подписей, стоящих под письмом на Дон и под «Советным п". мом» выясняется, что количество их неодинаково. Имеются и коллективные рукопа кладства, личные подписи и подписи за других лиц. Например: «нижегородец Дмитр. Петров и вместо нижегородца ж Федора Иванова руку приложил». Некоторые ра сывались за двух или трех человек. Есть и примеры того, что человек за себя не расс сывался, прикладывая руку только за других. Так, за старшину Г. Ганчикова расся его внук, за нижегородца К. Иванова — его земляк И. Жуков. В общей сложьос: подписьмом на Дон оказалось 148 подписей, а под «Советным письмом» — 168. Как р. пределяются эти подписи, показано в таблице 1.

[ocr errors]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]

Все коллективные рукоприкладства под письмом на Дон принадлежали стрельцам солдатам. Подписывались они организованно, по полкам, поручая поставить подпись вместо пятидесятников и десятников и редовых стрельцов всего полку» или «вместо серкантов и капралов и всех редовых солдат», одному лицу. За два солдатских и один з пеших стрелецких полков письмо подписали полковые писари Л. Антипов, Л. Лихаев и И. Филиппов. За два конных полка расписался сотник Е. Немчинов, а за три осальных пеших стрелецких полка пятисотники В. Андреев, А. Пальмин и И. Носов.

Таблица 1
Количество подписей
Тип подписи под письмом под «Советным
на Дон ПИСЬМОМ»
1. Коллективные русские ру- -
коприкладства 7 11
2. Русские личные подписи 100 103
3. Русские подписи за других 35 24
4. Подписи на восточных
языкаХ 6 30
В сего 148 168

В результате, основная масса солдат и стрельцов, включая заговорщиков, скрылась за небольшим числом полковых подписей, поставленных людьми, которые и раньше обычно подписывали разные полковые документы. Подписи тех же лиц, встречаются и на других, более поздних документах восставших: расписках о получении жалованья на полки и др. Таким образом, при выборе лиц для коллективного рукоприкладства играла роль не личность подписывавшего, а привычный порядок оформления полковых докуМеНТОВ. Под «Советным письмом» полковых рукоприкладств оказалось на одно больше и, кроме того, они не идентичны. На этот раз была выделена подпись сводного полка, который готовился выступить под Царицын. Конные полки подписались раздельно, благодаря чему появилась подпись второго сотника конных стрельцов С. Федорова. Три же пеших полка поставили две подписи, из-за чего подпись И. Носова выпала. Кроме полковых подписей, под «Советным письмом» появились коллективные рукоприкладства пушкарей и записных ремесленников. За пушкарей расписался писарь Д. Андреев, за кузнецов, плотников, каменщиков и кормщиков — отставной подьячий Г. Завесин. Наличие этих рукоприкладств дает возможность убедиться, что пушкари и записные ремесленники, принимая участие в заседаниях круга, выступали, как и гарнизонные полки, своими корпорациями. Имелась под «Советным письмом» и еще одна интересная коллективная подпись: «Иноземец Григорий Соколов * и вместо служебников Данилы Горютина с товарыщи и в свое место руку приложил». За этой подписью стояла артель работных людей патриаршего учуга Камызяк, к которой примкнули мелкие патриаршие служители. Активное участие работных людей этого учуга в восстании подтверждается, в частности, тем, что впоследствии водолаз и плотники из Камызяка разоблачили одного из врагов восстания, дворянина С. Обернибесова, который был осужден кругом и казнен. Д. Горютин выступал по его делу как свидетель обвинения ". Расшифровка личных подписей представляет значительные трудности. Прежде всето они весьма разнотипны. Одни ставили только имя и отчество. Другие прибавляли к этому указание на место своего жительства или официальной приписки. Немногие сообщали звание и занимаемую должность. Помимо этого, при поименной сверке подписей выяснилось, что они совпадают лишь частично. Так, из 127 русских подписей, стоящих под «Советным письмом», одинаковых с подписями под письмом на Дон нашлось всего 67. Всего русских подписей, подлежащих выяснению, оказалось, таким образом, 195. При попытке распределить русские подписи по группам, исходя из указываемой в подписи или известной по другим источникам территориальной принадлежности поставившего подпись лица, и выяснить соотношение этих групп, удалось получить картину, представление о которой дает таблица 2. А. В. Чернов, впервые подсчитавший число лиц, подписавших письмо на Дон, приводит несколько иные цифры по городам (москвичей, 31, нижегородцев — 28, симби

* Термином «иноземец» в патриаршем хозяйстве назывались наемные служители, которые выполняли различные поручения, связанные с дальними поездками (в «иные

земли»). ЦГАДА, ф. 235, Патриарший Казенный приказ, оп. I, д. 84, лл. 274, 309, 312, 315, 330 и др.

[ocr errors]

рян — 16, казанцев — 13, гороховлян — 8, ярославцев 6) и другой итог". Каким образги он определял принадлежность лиц, указавших только свои имена, не раскрывает: Однако по некоторым цифрам можно предполагать, что он включил в подсчет не толья. русские, но и восточные подписи и разнес по городам фамилии лиц, не указавших своей принадлежности, руководствуясь соображением, что за них расписывались земляк: роме того, им были допущены некоторые ошибки и неточности. Например, в списке А. В. Чернова нет угличан, значит угличанин Ф. Калистратов отнесен к какой: другой группе? Крестьянин с. Дунилова М. Ф. Беляев отнесен к суздальцам, а гореховлянин Б. Симонов, видимо, из-за сходства фамилий с москвичом В. Симоновым — : Москвичам.

Таблица 2
Кол и чество русских под п и сей
под «Советным письмом»
Под письмом т вых |
o
на Дон }} } | итого
1. Астраханцев 14 5 38 43
2. Вязниковцев 5 5 - 5
3. Гороховлян 9 - - -
4. Казанцев 12 7 3 10
5. Москвичей 34 17 3 20
6. Нижегородцев 21 12 - 12
7. Ростовчан 2 2 - 2
8. Саранцев 1 1 - 1
9. Свияжцев 1 - 1 1
10. Симбирян 15 7 3 10
11. Угличан 1 1 - 1
12. Царицынцев - - 1 1
13. Чебоксарцев 2 1 4 5
14. Шуян 2 1 - 1
15. Ярославцев 4 3 3 6
16. Крестьян с. Дунилово (Суздаль-
ского у.) 1 1 - 1
17. Крестьян Нижегородской Бла-
говещенской слободы 2 - - -
18. Крестьян с. Павлово (Нижего-
родского у.) 5 3 - 3
19. Не установлено 4 1 4 5
135 67 60 127

Всех включенных в данные группы лиц А. В. Чернов считает представителями тотгово-промышленного населения и приезжими, что согласуется с его общим тезисом , слабости и незначительности астраханского посада. Однако эта точка зрения нуждается в уточнениях. Во-первых, не следует забывать, что определение «москвитин», «симбирн. нин» и т. п. могло с одинаковым правом употребляться не только посадскими, но и ра ботными людьми, и разночинцами. Во-вторых, это определение вовсе не означало, чт данное лицо не живет в Астрахани, а значило только, что оно не входит официально в состав астраханской посадской общины. Доказательств этого, даже пользуясь только фамилиями людей, подписавших письмо на Дон, можно привести много. Рассмотрим например, следующую подпись: «Москвитин Афонасей Иванов руку приложил и вместо москвитина ж Ивана Иванова сына Турчанинова, я ж, Афонасей по его велению руку приложил». Следуя за Черновым, этих лиц надо считать приезжими московскими по садскими людьми. Но по смежным источникам выясняется, что московским посадским человеком был только И. Турчанинов, который жил в Астрахани временно, отбывая там посадскую службу. Афанасий же Иванов, хотя и называл себя «москвитином», постоянно жил в Астрахани, где работал по найму, и давно потерял связи с Москвой И. Турчанинов, рассказывая на следствии, что поручил ему расписаться за себя, называ: его «астраханским жителем, гулящим человеком» ". Следовательно, в данном случае за

* А. В. Чернов. Астраханское восстание 1705—1706 гг. «Исторические записки. кн. 64. М., 1959, стр. 194. * ЦГАДА, ф. 371, д. 458, лл. 355—355 об.

определением «москвитин» скрывались, в сущности, представители разных социальных кругов и жители разных городов. Можно привести и другие факты. Например, «нижегородец» К. Иванов имел в Астрахани двор и лавку в Большом ряду Белого города. Постоянно жил в Астрахани и до и после восстания «симбирянин» К. Еремеев, подписавший и письмо на Дон и «Советное письмо». Имя его постоянно встречается в астраханских актах первой четверти XVIII в., в частности в книгах астраханской крепостной конторы, как подрядчика, владельца местных кирпичных «заводов», работодателя, поручителя по займам и т. д. Связь "го с Симбирском определялась только правовой рутиной, типичной для того времени. После I ревизии К. Еремеев сразу стал называть себя астраханцем *. Вместе с тем можно привести ряд имен «москвитян», «симбирян» и других, которые не теряли связи с родным городом, но одновременно были не менее тесно связаны и с Астраханью. Достаточно назвать «ярославца» Я. Носова, оставившего свои ярославские дела на старшего сына и переехавшего жить с женой и младшими детьми в Астрахань. Чебоксарец М. Игумнов, павловцы Басиловы и другие имели в Астрахани дворы, где подолгу жили, причалы, лавки, амбары. Такие люди были связаны с Астраханью и ее посадом не менее тесными и крепкими хозяйственными узами, чем с родным городом или селом. Поэтому большинство лиц, подписавших обращения восставших, безотносительно от того как они себя называли, «москвитянами» или «ярославцами», являлись фактически постоянной и органической частью астраханского населения. Присутствие их там не было случайностью, так же как не было и специальным съездом для поднятия восстания, как полагал С. М. Соловьев. Это не означает, конечно, что в момент восстания в Астрахани не было случайных людей, которые могли подписать то или иное письмо. Но их были единицы. Таким образом, критерий принятый А. В. Черновым, правилен не в каждом случае. Определить социальное лицо и постоянное место жительства лиц, подписавших письма, можно только привлекая для проверки другие, содержащие более точные сведения источники. В этой связи данные таблицы 2 интересны тем, что в известной степени показывают активность, с которой приняли участие в восстании не только лица, приписанные к астраханской посадской общине, а все пестрое население этого своеобразного порода. Необходимость осторожности в выводах относительно лиц, подписавших письма и их участия в восстании становится особенно ясной при попытке выяснения их социальной принадлежности. Историческая действительность преподносит в этом случае самые неожиданные сюрпризы. Так, при определении социальной принадлежности лиц, называвших себя астраханцами, которые подписали письма, выяснилось, что в состав 14 человек, поставивших подписи под письмом на Дон, входили: 4 земских бурмистра и гостиной сотни И. Артемьев, упомянутые в начале письма, 4 посадских человека, записной садовник, митрополичий сын боярский, дворянин и два «астраханских жителя», как часто называли себя разночинцы. Под «Советным письмом» из них дали подписи только И. Артемьев, три бурмистра и дворянин О. М. Елагин. Новые 38 подписей принадлежали гятерым другим посадским людям, в числе которых оказалось еще два земских бурмистра, старосте записных каменщиков, 17 подьячим разных астраханских учреждений, 11 дворянам, полковому лекарю, дворецкому астраханского митрополита, патриаршему служителю и звонарю. В общей сложности оба письма подписало 52 астраханца, в том числе: гостиной сотни — 1, посадских людей —- 14, подьячих—17, дворян—11, патриари их и митрополичьих служителей — 4, записных ремесленников — 2, разночинцев —2 и лекарь. Такой социальный состав «астраханцев» вряд ли можно, не впадая в ошибки, объяснить активностью разных слоев населения в восстании. Тем более, что ряд дворян и подьячих, как В. Блинов, Д. Кучуков и другие, находились вначале под арестом. По-видимому, судя по расположению подписей (все они идут вперемежку и только подписи дворян и подьячих следуют подряд, несколькими группами), круг заставил дворянин и подьячих подписать «Советное письмо», выстроив их в несколько очередей. Применяя насилие и в то же время наивно веря в силу подписи, круг надеялся обезвредить, таким образом, своих потенциальных врагов. Что касается лиц, официально астраханцами не являвшихся, то из 143 человек, социальную принадлежность которых следует уточнить, бесспорные данные были найдены пока только относительно 63 человек **. Среди них оказалось: 7 представителей гостиной сотни, 32 посадских человека, 8 торговых крестьян, 9 приказчиков разных купцов, 6 работных людей и сын московского гостя Филатьева, ехавший в Персию. Из них двое из гостиной сотни и 7 посадских людей отбывали в Астрахани посадские службы. Из 47 посадских людей, торговых крестьян и гостиной сотни 18 человек, т. е. более трети, имели в Астрахани дворы, лав

* ЦГАДА, ф. 615. Коллекция крепостных книг, дд. 525 — 526, 528 — 529.
* Для выяснения их социальной принадлежности и занятий привлекались таможен-

*ые записи и книги, крепостные книги, некоторые материалы I ревизии, документы Астраханской приказной палаты и др.

« ПредыдущаяПродолжить »