Изображения страниц
PDF

университетов вершили правительственные чиновники — попечители учебных округов. Dcвобождение от административной опеки было жизненно важным условием развития университетов. О желательности перемен подобного рода говорилось с самого начала полемики. В 1861—1862 гг. раздались голоса о непригодности всей системы университетского управления и необходимости коренной ее перестройки в плане расширения прав совета, ограничения власти администрации, предоставления университету, как учреждению научному, свободы исследования и преподавания. Многие ставили успешность всей реформы в зависимость от решения вопроса о степени самостоятельности универсигета 32. Убеждение в губительном влиянии правительственной опеки, стремление универсигетских советов к автономии оказались на редкость единодушными. Профессора в эдин голос высказались против «административно-полицейского устройства универсигетов», за предоставление им возможности самостоятельного развития. За универсигетское самоуправление выступали в 1861 г. даже будущие вдохновители контрреформы университетов М. Н. Катков и И. Д. Делянов. При всем разнообразии мнений ученые круги были едины в главном. Управление предлагалось сосредоточить в руках университетских советов, предоставив им решающее слово во всех делах — от научных и учебных до хозяйственных и административных. Попечителю отводилась, как правило, роль правительственного контролера, наблюдателя, посредника между университетом и министерством, без права вмешательства в университетские дела. Профессора и преподаватели Петербургского университета А. Н. Бекетов, Д. Н. Менделеев, А. В. Советов, П. А. Пузыревский, И. И. Сомов, М. М. Стасюлевич, Б. И. Утин пошли дальше. Они поставили вопрос о полном отстранении попечителя от университетских дел. Предлагалось также отменить право министра просвещения решать вопрос о замещении кафедр, минуя университетские СО Веты. Убежденным поборником широкой университетской автономии был Н. И. Пирогов. Сущность ее он видел в праве университетского совета свободно располагать бюджетом и распоряжаться всеми делами в университете. Пирогов выступал за предоставление каждому университету возможности развиваться в соответствии с местными условиями и иметь свои особенности. По его мнению, каждый университет должен быть «высшей ученой и учебной инстанцией для всего края». Борьба за университетскую автономию была направлена и против бюрократизации университетов. Уже в конце 50-х годов раздались голоса за выделение университетов из чуждой им бюрократической системы. Совет Петербургского университета предложил отменить чины для профессоров и преподавателей. На страницах печати Пирогов, Костомаров, Утин, Стасюлевич, Воронов и другие возражали против соединения чина с ученой степенью. Они считали, что отказ от чинов усилит научное значение университета. «Освободить профессорское звание от всякого чиновнического оттенка» предлагал и К. Д. Ушинский **. Проект комиссии фон Брадке критиковали, между прочим, за сохранение им бюрократических методов управления университетами. Важным преимуществом университетской автономии была предполагавшаяся ею известная самостоятельность университета в вопросах науки и преподавания. Требование свободы научной мысли было выражено в полемике и самостоятельно, хотя по цензурным условиям не могло занять в ней значительного места. Все же голос прогрессивной общественности прозвучал вполне отчетливо. Революционно-демократические круги считали свободу научной мысли необходимым условием успешной деятельности университета. Требование «невмешательства государственной власти» в дело науки и преподавания отстаивал «Колокол». В письме 1861 г. редактору «Дня» И. С. Аксакову Герцен одобрял выступление его газеты в пользу свободы науки и советовал писать об этом почаще. Ту же мысль проводили публицисты-демократы в подцензурной печати. П. Л. Лавров в статье «Учиться, но как?» очень остро поставил вопрос о стесненном положении науки и преподавания в России. Об условиях работы русских профессоров Лавров писал: «Вы знаете, что всякое их слово слушается непризванными ушами; вы знаете, что им нужно нравственное геройство, чтобы не исказить научной истины, не умолчать об историческом факте ... Вы знаете, что вопросы, спокойно излагаемые в сотнях сочинений на иностранных языках, разбираемые с сотни кафедр, как самая обыкновенная вещь, не могут и не должны быть предметом преподавания вашего профессора... Не возмутительно ли такое учение?» * Н. А. Добролюбов в рецензии на книгу И. К. Бабста «От Москвы

* См., напр., Д. И. Каче новский. Прежнее и новейшее положение русских университетов. В кн. «Замечания на проект общего устава императорских российских университетов». Ч. 1. СПб., 1862, стр. 345—361 (статья из «Русской речи», 1862, No 1).

* К. Д. Ушинский. Собр. соч. Т. 3. М.— Л., 1948, стр. 65.

* «Литературное наследство», т. 39—40, 1941, стр. 251; «С.-Петербургские ведомости», 1862, No 104, стр. 471.

до Лейпцига» выразил мысль о свободе и самостоятельности как жизненно важ и принципе университетского устройства. О свободе научного исследования и «учезмнений» «Современник» писал неоднократно. В конце 1863 г., вскоре после опубл. вания нового университетского устава, журнал снова привлек внимание читателе этому вопросу. Защите свободы исследования и преподавания в университетах fa посвящен специальный раздел внутреннего обозрения «Отношение государства к не ке». В нем проводилась мысль, что «самомалейшее даже стеснение» этой свободы в дет к гибельным для науки и образования результатам °. Этот вопрос нашел отражение и в либеральной печати. Категоричнее других зразился Н. И. Пирогов: «Коренное преобразование нашего университета, без решен вопроса о свободе мысли и слова, невозможно. Прежде всего нужно сделать на независимой» **. Свободу преподавания отстаивали Бабст, Костомаров и другие с ронники идеи «открытых университетов». А. Н. Пыпин подробно развил ту же мы в записке, адресованной Министерству просвещения. Отмечая неизбежность при су— ствовавшем порядке доносов на профессоров, преследования целых отраслей нат и пр., Пыпин настаивал на недопустимости вмешательства «посторонних ведомст: в университетское преподавание и отстаивал его «свободу и безопасность». За преставление науке «свободы мнения и сомнения» высказалась газета И. С. Аксак . «День». Даже «Наше время» в лице профессора Ф. М. Дмитриева подало голо- . пользу свободы преподавания. Реакционные круги также понимали важность будущих отношений университет с государственной властью. Они упорно боролись за сохранение и даже усиле влияния администрации и церкви на университеты. Заядлым противником университетской автономии был граф С. Г. Строганов, ; ководивший комиссией по рассмотрению проекта университетского устава. Он сде все возможное, чтобы не допустить ослабления власти попечителей над университет ми. Установления строгого правительственного надзора над ними добивался мини внутренних дел П. А. Валуев, требуя, чтобы в новом университетском уставе бы предусмотрены меры против «вредного направления преподавания» *. еакционную позицию заняли и некоторые представители высшего духовенств Смоленский епископ Антоний прямо обвинял университетских профессоров в том многие студенты и слушатели заимствуют свои «антихристианские и антиправитель ственные» понятия из их лекций. Антоний настаивал на усилении надзора за прет даванием. Того же добивались представители Московской духовной академии, тре вавшие оговорить в университетстком уставе, что профессора при чтении лекций х. гут считаться с научными требованиями лишь постольку, поскольку это не прот: речит христианской религии и общественному порядку. Ректор Литовской духовной : минарии архимандрит Иосиф настоятельно советовал обязать преподавателей, чт: они не допускали по отношению к религии никакой критики. Профессоров и сту: тов, не соблюдающих религиозные обряды, он предлагал строго наказывать. Борьба за предоставление университетам возможности самостоятельного развят" за раскрепощение научной мысли от сковывавших ее пут была вызвана к жизни у гучей потребностью нового, буржуазного общества в развитии науки. На стороне оказались все прогрессивные силы русского общества. В противоположность им т. вительство и консервативные церковники не могли примириться со свободой на . Они добивались полного подчинения университетов «видам правительства» и аз: ритету православия.

Что и как нужно преподавать в университете!

Большое место в полемике заняло обсуждение таких вопросов, как содерж и характер университетского образования, организация учебного процесса, подгот научных кадров, способы замещения кафедр, система ученых степеней и званий х: териальные средства университетов и положение профессорско-преподавательского става, состояние университетских музеев, лабораторий, клиник. От решения этих : " просов во многом зависела судьба университетского дела. Остановимся на тех из которые представляли наибольший общественный интерес. ольшинство профессоров считало задачей университетского образования нет ко и не столько усвоение учащимися конкретных знаний, сколько приобщение я науке путем приобретения навыков исследовательской работы, приемов научной к тики — и вообще «широкого развития научного духа и насаждения его в слуст лях»". Комиссия Брадке также пришла к выводу, что университет должен стремг.

* См. «Современник», 1863, No 12, отд. 2, стр. 312—313 и др. * Н. И. Пирогов. Избр. пед. соч., стр. 353. * ЦГИАЛ, ф. 733, оп. 147, д. No 140523, ч. 1, л. 230. ** См. доклад И. Е. Андреевского «О значении университетов в государствтом, ученом и учебном отношениях». В кн. «Журналы заседаний Ученого комитета СПб., 1862, прил. стр. 9. .

[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]

ся к «образованию молодых людей с серьезным научным направлением». Но такое понимание университетского образования не устраивало тех, чьи интересы находились в противоречии с требованиями науки. С точки зрения реакционных и консервативных кругов религиозность и политическая благонадежность были несравненно важнее научно-образовательной подготовки университетских питомцев. Рельефно выразили этот взгляд епископ Антоний и группа профессоров Московской духовной академии". Обсуждение показало, что преподавание в университетах заметно отстало от современного уровня развития науки и дифференциации знаний: многих необходимых кафедр не доставало, в то же время университетский курс был перегружен обязательными предметами, порой не имевшими прямого отношения к факультетам, где они преподавались". Это мешало университетскому образованию приобрести подлинно научный характер. «Наш главный недостаток в том, что наше образование поверхкостное»" — сетовал профессор Московского университета Н. А. Любимов, предлагавший разделить факультеты на отделения и сократить число экзаменов, но требовать при этом серьезных и глубоких знаний. За научную специализацию в университетах выступил Н. Х. Бунге *. Бунге предлагал увеличить срок университетского курса до 5 лет и разделить его на приготовительный и специальный отделы с тем, чтобы первые 2 года посвящались слушанию «общих очерков» факультетских наук, а остальное время — углубленному и по возможности самостоятельному изучению избранной специальности. Коренной перестройки учебных планов в сторону специализации студенческих занятий требовал Н. И. Пирогов. За более специальное преподавание наук высказались советы Киевского, Харьковского, Казанского университетов. Если в ученых кругах преобладало убеждение в необходимости углубления научной специализации учащейся молодежи, то ведущие публицисты были за общее образование, хотя нередко радикально расходились во взглядах на его характер и содержание. Убежденным сторонником общеобразовательной тенденции в университетском образовании был М. Н. Катков. В «Современной летописи» c одобрением отмечалось, что в английских университетах классическое образование составляет «общую основу всех специальных университетских курсов». Английской учебной системе отводили определенную роль в пресловутом консерватизме английского общества. Повышенный интерес к ней со стороны редакции «Русского вестника», стремление Каткова придать университетскому преподаванию по возможности общеобразовательный характер, судя по всему, было продиктовано надеждой использовать классицизм как противоядие против материалистических и свободолюбивых идей русской учащейся молодежи. По-видимому, редакция газеты «День» также сочувствовала общеобразовательной тенденции в университетском образовании. Во всяком случае, в статье А. С. Хомякова, помещенной в первом, программном номере газеты, предлагалось усилить роль общего образования в университетах за счет ликвидации ряда специальных кафедр. В основу университетского образования Хомяков хотел бы положить такие «умозрительные» предметы, как математика, римское право и т. д., уменьшив при этом удельный вес естественных наук. Революционные демократы, выдвигавшие на первый план не научные, а общественно-просветительные задачи университетов, относились к специализации университетского преподавания с некоторым опасением. Они предостерегали против тех тенденций в университетском обучении, которые, по их мнению, вели к воспитанию из студентов «ученых крохоборов». Н. Г. Чернышевский прямо говорил, что в условиях России того времени ученый должен быть не столько специалистом, сколько энциклопедистом. В рецензии на научно-литературный сборник, подготовленный студентами Петербургского университета, Добролюбов с неодобрением отмечал в нем «торжество той школы, которая отвергает общие взгляды и видит настоящую пользу университетских занятий в изучении мелочей и частностей» **. «Мелочную ученость» критиковал и М. А. Антонович, считавший более важным формирование у учащихся цельного мировоззрения, дающего возможность постигнуть «смысл жизни и всего окружающего» **. Ядовито высмеял ученых специалистов Д. И. Писарев в статье «Наша университетская наука» **. Он выступил против специализации вообще. Даже разделение университета на факультеты казалось ему ненужным. Он считал, что в университете

* См. «Замечания на проект общего устава императорских российских университетов». СПб., 1862, Ч. 1 и 2.

* Так, на юридическом факультете в конце 50-х годов преподавались логика, архитектура, естественная история, на физико-математическом — логика, русский, латинский и церковно-славянский языки, история русского законодательства и т. д.

* Н. А. Любимов. Об университетских экзаменах. «Русский вестник», 1858, дек. кн. 1, стр. 510.

** «Русский вестник», 1858 октябрь, кн. 1, стр. 453.

** Н. А. Добролюбов. Полн. собр. соч. в 6 т. Т. 3. М.— Л., 1936, стр. 312,

** См. М. А. Антонов и ч. Неуважение к науке. «Современник», 1863, No 3. отд. 2, стр. 77.

** Д. И. Писарев. Соч. в 4 т. Т. 2. М., 1955, стр. 127—227.

должны изучаться естественные науки, а из гуманитарных — одна история. В : крутой постановке этих сложных вопросов, несомненно, проявился с его ст. :неоправданно упрощенный подход к делу. ажнейшей задачей учебных заведений революционно-демократическая ге: признавала воспитание в учащейся молодежи умения самостоятельно мыслить. -работка самостоятельного взгляда,— говорилось в «Современнике»,— должна сс: лять главную и существенную цель образования. Масса сведений, как бы она ни в огромна и разнообразна, не дает ни человека, ни гражданина, ни даже полезно науки ученого» **. Недостаточное внимание к работе собственной мысли учащихся : волюционные демократы считали крупным недостатком учебных заведений стр--Воспитание в молодом поколении самостоятельных взглядов, самостоятельного, 3висимого от авторитетов, отношения к действительности приобретало важнейшее чение в период перехода от старого — феодального — к новому — буржуазном — обществу, в обстановке обострения идейной борьбы и резкого размежевания обществ. но-политических направлений. Вполне понятно, почему именно революционные дех краты так горячо на этом настаивали. Но любопытно отметить, что и Катков не х нее решительно высказался в пользу как будто того же взгляда. «Самостоя: мышление, а не машинальное повторение затверженных слов, самостоятельные дения, а не пассивное склонение воли по первому ветру или по первому возгла: вот то, к чему университет должен приготовлять студентов»",— говорилось в од из редакционных статей «Современной летописи». Ясно, однако, что при внес сходстве терминологии подтекст здесь был совсем иной: Катков требовал, чтобы верситет воспитывал студентов, способных противостоять влиянию революционно мократических идей. Развитие в студентах способности к самостоятельному умственному труду ба важно и в научном отношении. Надежное средство пробуждения в студентах научных интересов и выработы них навыков самостоятельного умственного труда многие видели в организации = тических занятий. Мысль о решительном внедрении семинарских и лабораторных нятий в университетский учебный процесс получила явное признание в ученых кр: Одним из первых высказал ее Бунге. Н. И. Пирогов, считавший активное учес студентов в научных занятиях лучшим средством пробуждения их умственной дет тельности, предлагал именно семинары, а не лекции сделать основной формой у верситетского преподавания. Мысль об устройстве в университетах «практических с минариев» горячо поддержал М. П. Погодин, посвятивший им специальную статью Многие считали, что университеты должны больше готовить учащуюся молодек практической деятельности. Так, Бунге выражал пожелание, чтобы студентов-юрис: знакомили с работой судебных и других государственных учреждений, студентов-номистов — с работой банков, купеческих контор. Для студентов отделений естест: ных и точных наук он советовал организовать практику на промышленных предт тиях и в крупных имениях. Как видно, это была попытка откликнуться на требова времени, приспособить университеты к запросам развивающегося капиталистического зяйства. За усиление связи образования с жизнью горячо ратовали революдное демократы. Главное дело университетов и всех других учебных заведений, утвержд Г. З. Елисеев, состоит в том, чтобы «выработать в учащемся самостоятельную с бодно-самодеятельную личность в практической деятельности» ". Но он вкладывал эти слова совершенно иной смысл, чем Бунге. Елисеев недвусмысленно пояснял. -имеет в виду подготовку учащихся к общественной деятельности, воспитание из будущих граждан, борцов за общественную правду, защитников народа («бре оскорбляемого, притесняемого, разоряемого»), не боящихся «гнева сильных земл Понятно, что говорить об этом можно было не иначе, как в пропагандистских детЭто давал понять и сам Елисеев, обращая внимание читателей на несбыточность г добных пожеланий в существующих условиях. Значительным распространением (особенно в ученых кругах) пользовал сь противоположное мнение, признававшее задачей университетов исключительно наук теоретическую подготовку учащейся молодежи. Ясно выразившаяся в полемике тенденция к более самостоятельной роли учзат в университетском учебном процессе породила идею свободного учения. Эта и была очень популярна в передовых научных и общественных кругах 60-х год Горячо ратовали за свободу учения Благосветлов и Писарев в «Русском с з. Герцен в «Колоколе». Решительно отвергал «насилие в образовании» Л. Толстой. -ражавший против обязательного посещения лекций, программ, экзаменов и т. п. М ние в пользу свободы учения выражалось в «Учителе», «Атенее». За «полную своё:

* «Современник», 1861, No 11, отд. 2, стр. 32.
* «Современная летопись», 1861, No 44, стр. 12.

- * См. М. П. Погодин. Ученые беседы. «Русская газета», 25 ноября 1859 No 4, вып. 56. .

* «Современник», 1861, No 11, отд. 2, стр. 34.

[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]

чения» выступал в то время даже известный своей реакционностью публицист 3. К. Ржевский, заявивший: «Пусть всякий учится чему хочет и сколько хочет»". Проект «открытых университетов» тоже, как известно, освобождал университетких слушателей от всякого контроля над их занятиями. «Единственный свойственный ниверситету контроль есть экзамен на ученую степень»,— утверждал А. В. Никитенко. \. Н. Бекетов сравнивал принудительные меры в университетском учении с ненавистiым передовым людям крепостным трудом. Убежденным сторонником свободы учения был Н. И. Пирогов. Многие, не разделяя мнение о свободе учения в полной мере, ,ыли, однако, за смягчение контроля над студентами и отмену тех или иных стесниельных мер. В тесной связи с борьбой за усиление научного значения университетского обраования встал вопрос о преподавании в университетах богословия. В России того вре мени богословие было обязательным предметом во всех учебных заведениях. Правиельство видело в религии одну из важнейших «умственных плотин». Университеткие власти обязаны были следить, чтобы в учебных программах и лекциях не допукалось ничего противоречившего церковным догматам. Тем самым преподавание мноих предметов на уровне современного развития науки крайне затруднялось. Выдвитутый в ходе обсуждения университетского дела вопрос о признании богословия небязательным для университетов предметом ", имел в действительности более широое значение: положительное решение его неизбежно привело бы к ослаблению влияния церкви в преподавании вообще. Вследствие политической остроты вопроса расмотрение его шло в целом помимо печати: цензурные условия делали невозможным ткрытое обсуждение на страницах газет и журналов. Чуть ли не единственным автотом, выступившим в широкой печати против обязательного преподавания богословия в университетах, был Н. И. Пирогов. Другие касались этого вопроса преимущественно в не предназначенных для печати записках, на заседаниях комиссий и комитетов, готоивших реформу и т. д. Против обязательного преподавания богословия возражали многие — причем не только отдельные профессора и преподаватели, но и такие колегиальные органы, как советы Харьковского университета и Ришельевского лицея, ученый комитет Главного правления училищ и даже два департамента Государственного совета. Многие участники полемики (профессора И. Н. Березин, К. Д. Кавелин, М. Т. Навроцкий, адъюнкт К. П. Патканов, попечитель Петербургского учебного круга И. Д. Делянов) предлагали совсем исключить богословие из университетского преподавания. Подобные мнения вызвали упорное сопротивление церковников. Наиболее умные и цальновидные представители духовенства искали способы, чтобы сделать преподавание }огословия в университете по возможности наукообразным и тем придать ему больший вес в глазах университетского студенчества. Особое внимание в курсе богословких дисциплин предлагалось обращать на опровержение антирелигиозных взглядов в частности, утверждений о несоответствии религии новейшим научным открытиям). В чрезвычайной остроте столкновения мнений о роли и месте церкви и религии в университетском преподавании явственно проявилась борьба буржуазно-просветиельских сил за светский характер высшего образования, за укрепление антиклериальных элементов в русской национальной культуре. Осуществление таких предлокений, как углубление специализации, организация семинарских и лабораторных заіятий, свобода учения, отмена обязательного преподавания богословия и т. п. были направлены к повышению уровня университетского образования и должны были сырать положительную роль в подготовке молодых научных кадров и развитии отечетвенной науки. Кое-что из предложенных новшеств действительно было реализовано во время университетской реформы 1863 г. и принесло свои плоды. Но далеко не все. Наиболее смелые предложения были явно невыполнимы в условиях, когда решающее лово принадлежало силам, заинтересованным в возможно большем сохранении ста10ГО. Вся полемика по университетскому вопросу есть важная органическая часть деморатического подъема конца 50-х — начала 60-х годов. Борьба прогрессивных сил руского общества за демократизацию университетов, освобождение их от администраивной опеки, предоставление им свободы исследования и преподавания оказала ерьезное влияние на формирование общественного мнения по этим вопросам и полу(ила широкую поддержку со стороны демократической общественности. «В каждой национальной культуре,— писал В. И. Ленин,— есть, хотя бы не развитые, элементы демократической и социалистической культуры... Но в каждой нации есть также кульура буржуазная (а в большинстве еще черносотенная и клерикальная) — притом не

* «Северная почта», 1862, No 110—111, стр. 443.

* Оговоримся, что в этом споре речь шла о так называемом догматическом и нравственном богословии. Что касается церковного законоведения и церковной исто)ии, то желательность их преподавания никем не оспаривалась; вместе с тем было тремление изъять эти предметы из ведения профессора богословия, выделив их в особые кафедры юридического и историко-филологического факультетов.

« ПредыдущаяПродолжить »