Изображения страниц
PDF

лишь по 6—8 рейхсталеров за каждую бочку. Местная розничная продажа водка бы следовательно, наиболее выгодной. Аналогичное положение видим в Айзкраукле, где в четырех мызных корчма -чали за каждую бочку проданной водки 14—15 рейхсталеров, на самой мызе—с талеров, а при продаже ее оптовикам — лишь по 9—11 талеров. Тут разница в г. как видим, не столь значительная, как в Цесвайне. Быть может, именно потом в дельцы Айзкраукле Шульцы находили для себя выгодными сделки с купцами-ками. Приблизительно половина всей проданной в 1795/96 г. водки (97,5 базе, 51,5%) была реализована на стороне, крупными партиями, через посредничеств : стенмейера, Венделя, Бема, Преториуса и других торговцев — постоянных к барона Шульца. Куда направлялся этот товар в дальнейшем — утверждать В метрологических выкладках самого Шульца, касающихся «рационального» ния, рижские меры (бочка, штоф) обычно сопоставляются с петербургскими веда что как будто указывает на возросшее значение русского рынка, открытого 2 } ляндской водки с 1766 г. Широко известны также свидетельства современников (например, Яннау) о а что почти */з лифляндской водки вывозилось в русские губернии. Конкретный хоки венный материал, имеющийся в нашем распоряжении, является слишком «локале для того, чтобы подтвердить или опровергнуть приведенный тезис. Но данные при нию Мазстраупе, относящиеся к началу XIX в., свидетельствуют о превалиру * чении местного, главным образом сельского рынка для водки. Так, в 1813/14 г. за было продано: в трех мызных корчмах и на самой мызе — 67,5 бочек; поблиз: Ульброке — 41,5 бочка и в Ригу было отправлено 68 бочек водки. Несколько взя в 1817/18 хозяйственном году (за который имеются наиболее точные данные заго вывозе водки в Ригу нет. В этом году из Мазстраупе было продано: на самой и 17 бочек по 50—60 копеек за штоф, в четырех мызных корчмах—61,5 бочка по не . ной цене 60 копеек за штоф и 31,5 бочки — в ближайшем округе указанного ись (в Айнажи или в местечке Мазстраупе) по несколько более низким ценам, а нм: 46—50 копеек за штоф. Ориентация мызного винокурения на местные, сельские ав в этом последнем случае не подлежит сомнению. Степень товаризации хлебных доходов, поступавших в господский амбар от « с мызных полей и от крестьян в виде фиксированной повинности, определяется нием проданной хлебной продукции (зерно + напитки) к сумме всех зерновых гг. плений — брутто. Соответствующие среднегодовые показатели приведены в таёт Общая товарность хлебов была очень значительной на всем протяжении изу периода (30—70%). Сколько-нибудь заметной тенденции, например, в сторону д. ния доли товарной продукции (даже сравнительно с XVI—XVII вв.) не обнару: ся. Но в то же время менялась существенно форма реализации хлебных из: я продажа зерна в «сыром», непереработанном виде все более уступали место гг спиртных напитков и особенно водки. В этом и состояла интенсификация рыночны." зей помещичьего хозяйства, как специфическая черта именно XVIII в. К числу к пользовавшихся большим спросом на рынке, относились прежде всего рожь в " в «сыром» и переработанном виде. Продажа овса, подчас в очень широких р: * (например, в Цесвайне), не была повсеместным явлением. Разница в цифровых телях по отдельным периодам обусловливалась, по-видимому, такими факторах к рыночный спрос на те или иные продукты (колебания цен на зерно), транспортье " можности того или иного имения, а также неодинаковая структура господских 2 * (высев хлебов на полях самой мызы, состав крестьянских повинностей, а так". " ношение мызного и крестьянского секторов земледельческого хозяйства). Прочие статьи денежного дохода феодальных владельцев, хотя и не имеа * шающего значения (см. табл. 2), все же требуют краткой характеристики. В " степени была связана с рынком, к примеру, такая отрасль мызного хозяйства. в от новодство? Судя по данным конца XVIII в., когда продажа скота и пр животноводства обеспечивала всего лишь 4—7% денежного дохода, его товаре тенциал был весьма ограниченным. Значение животноводства в хозяйстве харск

[ocr errors]
[ocr errors]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]

соотношение между поголовьем скота и размерами мызного высева, которое можно тановить для ряда имений. Как показывают данные таблицы 6, одна голова крупного гатого скота (волы и коровы, исключая телят) приходилась на 3—6 пур высева на СПОДСКИХ ПОЛЯХ. Поголовье скота в Мазстраупе, судя по косвенным указаниям (расходы хлебов и на по «Ноffmutterei»), было довольно значительным уже в 1715—1732 гг., однако в следующий период темп роста мызной запашки явно опережал развитие животнодства на мызах. Волов в живом виде здесь продавали лишь от случая к случаю; записях 30-х годов имеются указания на откорм свиней, на частый убой скота 1735 г.— 30 воловьих шкур), а также наличие запасов коровьего масла (в 1733 г.— бочонков). Можно предполагать, что чаще всего поступали отсюда на рижский рынок енно масло и мясо, однако масштабы этих продаж, а также роль в денежных постуениях нам неизвестны. В 40—50-е годы в Мазстраупе скармливали скоту (не считая шадей) ежегодно по 150—200 пур ячменя и овса, терминология же источника явно еет в виду не только обычное содержание наличного поголовья, но и специальный корм на убой волов, свиней, поросят, овец или птицы. Однако подробные записи о м, сколько подвод навоза было вывезено на озимое и яровое поля (например, зимой весной 1763/64 гг. 8165 возов), наводят на мысль, что именно удобрение пашни под эб, а не продуктивность скота в отношении мяса, молока или шерсти интересовало адельца в первую очередь. В других имениях, о которых имеются данные за 70—90-е годы, откорм волов для эдажи практиковался регулярно. Так, в Цесвайне ежегодно продавалось по 30— голов (приблизительно 1/3 наличного поголовья); в Айзкраукле в 1795/96 гг. было здано 18 волов (1/3 часть всего поголовья). Интересно, что иногда волов с целью непродажи приобретали на стороне. Так, в Цесвайне в 1770/71 г. было куплено 15, \йзкраукле в 1795/96 г.— 5 волов. Коммерческий смысл таких операций виден из сотавления цен: купленный «худой» вол обходился в Цесвайне в 3—4 рейхсталера и \йзкраукле 4—6 рейхсталеров, откормленные же волы продавались соответственно по 8 и 8—14 рейхсталеров. В обоих этих имениях время от времени продавался также гой живой скот: свиньи, яловые коровы и овцы, систематически поступали на рынок ло, сыры, шерсть, птица и т. п. В имениях замка Цесвайне за четыре хозяйственных а (1773—1776) оказались проданными 450 «четвертей» коровьего масла (весь сбор), 70 сыров (тоже весь сбор), 50,5 пудков («лисфунтов») шерсти (70% мызного сбора) коло 1400 кур. В Айзкраукле, по неполным данным, за 12 месяцев (III/1795—II/1797) по продано масла — 91,5 пудков (63% от сбора), шкур разных — 22 шт., 90 откор*нных кур и т. д. Значение тех или иных товаров в сумме денежных поступлений от скотных дворов то, конечно, разным. Например, в Цесвайне, где доход от продуктов животноводстза четыре года составил 2631 рейхсталеров, главную роль сыграла продажа масла ,9 %), а также волов (39,2% названной суммы). В Айзкраукле почти вся денежная учка (209 рейхсталеров из 235) поступила от продажи волов. Скот и другие продукты животноводства находили сбыт главным образом в гороНо не только. Например, в том же Цесвайне запись 1773/74 гг. фиксирует поступле210 руб. за крупную партию откормленных волов (35 штук). Необычность обознаия суммы в русских рублях (а не в рейхсталерах, как в остальных записях) может жить указанием на поставку скота военному гарнизону (как это имело место, намер, с хлебом). В большинстве других записей (в частности, о продаже масла: «четверти» в 1774/75 г.) местом продажи указана Рига. Масло возили из Цесвайне же и в Пярну — это зависело от конъюнктуры на том или ином рынке. В ранее приившемся донесении мызной администрации от 8 января 1775 г. говорится, к примео том, что управитель имения Гравенталь (под Цесвайне) отправил в Пярну четвертей» масла «в надежде на то, что так как в этом районе был сильный падеж га, то, возможно, и масло удастся продать дороже, чем в Риге» ". Однако более серьезную роль продажа продуктов животноводства стала играть ь в начале XIX в. Это видно по документам из Мазстраупе. Кассовый счет назван, имения за 8 месяцев 1802 г. (с января по сентябрь) показывает общий доход в „гах — 620 рейхсталеров, в том числе от продажи скота (в основном, волов) — рейхсталеров или 22,6%. Как мы уже видели из данных таблицы 2, продажа прогов животноводства в том же имении в 1813/14 и 1817/18 гг. обеспечила соответственно и 24,4% всех денежных поступлений владельца. Как и в XVIII в., к продаже предназался и откормленный скот (47 волов, 5 коров, свиньи, телята и т. п.), и продукты отноводства (за те же два года — 50 пудков масла, проданных «в Риге», сыры, мяговяжий жир и даже свежее молоко). Соответствующая документация (очень подная, дающая ясное представление как о составе мызного стада, так и о продуктиви разных видов скота) нуждается в специальном исследовании. В данной связи плось ограничиться попыткой установить зачатки продуктивного животноводства,

[ocr errors]

t} на сбыт не столько скота, сколько его продуктов для городского ры. рубый подсчет по отдельным статьям доходов господской «Ноff-Мutterey» дает : результат: продажа живого скота принесла в 1813/14 хозяйственном году првёт тельно 1/3, а в 1817/18 г.— лишь 1/6 часть всего денежного дохода по животноводзе. му хозяйству. Существенное значение поступлений от продажи «лесных товаров» в денез-1 ном доходе феодалов имело лишь в Айзкраукле. Согласно записи самого Шульца ись| 1796 г.), в Риге он получил 2328 рейхсталеров, в том числе от двух мясников — 314 :леров за волов, а остальное, т. е. 2014 талеров — за отправленный туда лес (воен ном дрова). Весь денежный доход Шульца за 11 месяцов (с октября 1795 по октязь 1796 г.) равнялся 5794 рейхсталерам; следовательно, доход от лесного промысла состалял 34,8% названной суммы ". Как уже отмечал Я. Зутис, наличие этой статьи денежного дохода было харака ным для тех имений, откуда можно было сплавлять лесоматериалы плотами и лодк: в Ригу (например, Лиелварде, Юмправа, Кокнесе, Стукмани, Скривери). Остается ц нако, неясным, была ли такая высокая квота (как бы ее ни исчислять — 34,8% 56,9%) явлением постоянным или эпизодическим. В других (курляндских) имен находившихся (в смысле возможностей сплава «лесных товаров») в аналогичных ловиях (Лиелиецава, Миса, Экупе), эта статья доходов не превышала 10—20% денежных сумм". В нижнем течении Даугавы леса были в значительной степенно: тошенными,— жалобы на это встречаем в источниках, начиная с конца XVI в. Не с ращались они и позже, о чем свидетельствуют хотя бы материалы обследований ги винских имений (Кокнесе, Юмправа, Айзкраукле, Лиелварде и др.), предпрингл шведскими властями в 80—90-е годы XVII в.". Между тем внутренние потребет самих имений в дровах и лесоматериалах в связи с развитием винокурения, провка ством извести, черепицы и кирпича и т. д. непрерывно росли. В том же Айзкрауч судя по записям Шульца, на эти нужды шло ежегодно несколько сот возов одних др а все изготовленные в 1796 г. 2300 шт. досок были использованы в хозяйстве и н* не продано. . Следует, несомненно, учитывать и особый характер лесоторговли, которой зани лись помещики в этом районе. Как видно из многочисленных актов конца XVII ч. речь шла зачастую не столько о производстве «лесных товаров» за счет ресурсов ям и (как постоянной отрасли мызного промысла), сколько об «улове» этих товаров, при ваемых к берегу Даугавы с проходящих мимо плотов, терпевших крушение. Наскозм обычным был «промысел» этого рода показывает пример асессора Петра Хайна. Буг и управителем имения Стукмани (80—90-е годы XVII в.), он отправлял в Ригу нетоза дрова из самого имения, но и множество дорогих лесоматериалов, вылавливаемы реке его крепостными и прямо обозначаемых как «русский» товар". * Что касается «прочих статей» денежного дохода лифляндских помещиков табл. 2), то они складывались из самых разнообразных источников. Отметим } всего продажу л ь н а и пень к и, а также семян этих культур. Они поступали в подский амбар как с мызных полей, так и от крестьян. Какая часть этих дохс, * ступала на рынок? Известное представление об этом дает таблица 7, содержащая 1 марные (не среднегодовые) данные за тот или иной период. В целом, однако, роль этих культур в общем объеме денежного дохода " незначительной. Так, в имениях замка Цесвайне ежегодная выручка от продаже на пеньки и семян не превышала 250 рейхсталеров, в Айзкраукле — 60 рейхсталеров * Мазстраупе (1813/14 г.) проданный лен принес 85 рейхсталеров. В Цесвайне за четыре хозяйственных года (1773—1776 гг.) размер денежны: * ступлений по «прочим статьям» составил всего 2500 рейхсталеров, в том числе от * дажи льна и льняной пряжи — 811 талеров (или 32,5%), овец и кур — 535 та -*

* В названном выше труде Я. Я. Зутиса (стр. 46) «доходы от лесов» в Айзк:= * несколько преувеличены: 56,9% всех денежных поступлений. Автор ошибочно бере 100 доходы только за девять месяцев 1796 г. (3/4 года) и не учитывает, что чат- нежной суммы в 2328 рейхсталеров была выручена от продажи волов. * J. Zu ti s. Указ. соч., стр. 77. * ЦГИА Латв. ССР, ф. 6999, оп. 12, д. 72: «Мемориал» о расследовании кре* ских жалоб по имению Стукмани от 22—28 января 1692 г. (лл. 287—333) и те * «мемориал» по Кокнесскому округу от 22 января того же года (лл. 335—350). Пx* ный мотив этих жалоб, в особенности на арендаторов казенных имений, это — c * шенные леса» (см. лл. 304—315, 346 и др.). Как явствует из опроса крестьян. * тель имения Стукмани асессор П. Хайн весной 1691 г. отправил в Ригу около 30 ° ней дров, а в предыдущие годы сплавлял еще больше (лл. 318—319). Владеле из соседних имений полковник Кронштерн жаловался комиссии, что тот же г ", вырубает леса не только вверенного ему имения, но и в его окрестностях (" * Об интенсивной порубке лесов, приведших к «полному запустению», говорится в * 5 на управителя того же имения Франца Мейера (д. 73, лл. 547—548) в 1707 г. ** ЦГИА Латв. ССР, ф. 6999, оп. 12, д. 72 (1692 г.), лл. 295, 304, 308.

[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[ocr errors]

1,5% ), сена и кирпича — 318 талеров и т. д. В Айзкраукле, кроме льняного семени, хедка продавали также солому и сено, известь, кирпич и черепицу. Известную выгоздесь приносила спекуляция сельдью, которую Шульц покупал по 4 рейхсталера, а эдавал по цене 7—8 рейхсталеров за бочку. Наконец, в Мазстраупе (первая четверть X в.) большая часть «прочих статей» денежного дохода шла от тех же корчем. мимо напитков, там систематически продавались такие продукты, как табак, сено, пуста, картофель и т. п. Высокая степень товаризации мызной продукции, как и решающее значение хлебх продаж в структуре денежного дохода владельца, были характерны для многих рляндских имений уже в XVI—XVII вв. Так, в имениях помещика Г. Тизенхаузена 82—1592 гг.), рижских иезуитов (1615—1621 гг.) и в комплексе А. Уксенштерны 24—1654 гг.) в том или ином виде поступало на рынок 50—60% хлебных запасов, , обеспечивало в первом случае 87,2%, во втором — 42,7% и в третьем — 77,9% х денежных поступлений упомянутых выше владельцев. Перемены в организации рынных связей феодальных хозяйств в XVIII в. сводятся, в основном, к двум новым ментам: 1) изменения в формах реализации хлебных излишков (возрастание роли покурения) и 2) большая, нежели раньше, роль внутренних рынков — местного и об

российского.
+ ж

[ocr errors]

Переходя к общей оценке изложенного материала, следует исходить из того, что уед нами — барщинно-крепостническое хозяйство. Экономика лифляндских имений, батовавшаяся на подневольном труде крепостного крестьянства, и в XVIII в. полностью раняла свой феодальный характер. Вся масса продуктов, которая поступала в госский амбар, а оттуда — на рынок, имела единственным своим источником феодальэ ренту. Реализуя на рынке, по сути дела, только излишки прибавочного продукта, тецик мог продавать, как мы это видели на примере ряда имений, от '/3 до "/5 всех бных запасов и получать тысячи талеров денежного дохода. Но это не превращало тецика в «капиталиста». В условиях барщины «производственные вложения» феоа сводились главным образом к семенам для посева на мызных полях, эпизодичем «ссудам» нуждающимся крестьянам и, наконец, к случайным покупкам хозяйстного инвентаря для самого имения. Как показывает отчетность изученных нами имерасход посевного зерна (при урожае сам 5—7) составлял лишь 12—20% сбора с зных полей, «займы» же в пользу крестьян имели в хлебном балансе имения вообще тожное значение и, кроме того, подлежали возврату.

Анализ расходной части денежного бюджета помещика представляет особый сюг. и мы ограничимся лишь указанием, что расходы на производственный инвентарь и сырье поглощали мизерную часть (5—10%) получаемых ежегодно денежных сумм. виная доля денежных поступлений расходовалась, как правило, на феодальное побление, ростовщические операции и т. п. В схеме воспроизводства барщинно-крепостнеского хозяйства понятие «капитал», как видно, просто отсутствует. Поэтому и погки интерпретировать феодальный бюджет в категориях, например, «постоянного» * «переменного» капитала, «прибыли» и т. д., представляются беспредметными. Натие тесных связей имения с рынком, товарность отдельных отраслей помещичьего яйства, как и высокие денежные доходы помещиков, являются указанием на простое товарное производство, которое развивалось в рамках все еще феодальных, натуралез: хозяйственных отношений. Имеющийся материал позволил установить лишь степень товаризации той прог, | ции, которая поступала в распоряжение самого помещика. Главный товарный продукт зерно — производилось в основном на мызных полях; от крестьян в XVIII в. пометик i получали всего лишь 15—20% своих зерновых доходов. Как обстояло дело с обс- 1 товарностью земледельческого хозяйства в данных имениях, если иметь в виду в производство зерна — не только на мызе, но и в крестьянских хозяйствах? Этот вот: пока не решен: мы знаем бюджет феодала, однако не знаем крестьянских бюджет Можно лишь утверждать, что показатели общей товарности были значительно не- и } }

чем это имело место в господском (мызном) хозяйстве. О роли крестьянских посевов в общем производстве зерна можно судить л-т приближенно. Во всех известных нам случаях размеры этих посевов превосходили выса на мызе 15. Известное представление о потенциале крестьянского производства де также объем натуральных (хлебных) повинностей, указываемый во всех изученны выше источниках. Сумма этих повинностей, с одной стороны, превосходила разм" мыЗн ЫХ ПОСевОВ 16. С другой же — несколько уступала посевам самих крестья" | Для ряда имений оказывается возможным установить (правда, только для более 2- и него времени) и размеры крестьянских посевов в расчете на один гак (или доли ег и на хозяйство, на одну конную упряжку или на «душу» крестьянского населения".

** Конкретные показатели соотношения мызного и крестьянского высева, к соя лению, немногочисленны. В обширных имениях А. Уксеншерны (1638 г.) на мызв: полях было посеяно 3981, а в крестьянских хозяйствах — 8580 рижских пур раз: хлебов. (Е. Duns do rfs. Uksensernas Vidzemes пuizu saimniecibas gramatas 1654. Riga, 1935, 110—111. 1pр.). По изученным нами архивным материалам (Ц. Латв. ССР, ф. 6999, оп. 12, дд. 2, 69—70, 72—73), указанное соотношение в отделыва: ИМеНИЯХ ВЫГЛЯДИТ Так:

[ocr errors][ocr errors]

В имении Цесвайне в начале 80-х годов XVII в. мызный озимый посев состав" 437 пур ржи, крестьянские же хозяйства в 1681 г. посеяли 1060 пур ржи; в том и 2 гом случае имеются в виду рижские меры (см. ЦГИА Латв. ССР, ф. 6999, оп. 12, д. лл. 117—133). : * Так, в имении Цесвайне, по данным 1684 г., все крестьяне давали име"" 2068 рижских пур зерна, в то время как высев на мызных полях составлял не ба" 1000—1100 пур. Позже, по мере увеличения мызной запашки (при практически в менной норме хлебной повинности) это соотношение изменилось в пользу мызных госвов. По данным 1773—1776 гг., от крестьян Цесвайне ежегодно поступало в сред== 2960 рижских пур (включая задолженность) или 2196 пур (без долгов), на мызах сеяли ежегодно 1562 пуры зерна. В имении Мазстраупе (1755/56 г.) зерновая повинах крестьян составляла 560 пур, а высев на мызах — 432 пуры зерна. Факты, подтверж: щие превышение хлебных «оброков» крестьян над мызным посевом, имеются также 2 ряда других лифляндских имений («Штрикенгоф» 1684/85, 1724/25 г.) и др. " Во второй половине XVI в. считалось, что зерновая повинность крестьян прич" но равняется высеву на их полях; поэтому при обычном для того времени урожает: сам 4 фиксированный зерновой взнос (в пурах) мог заменяться 1/4 урожая и наоб (см. В. В. Дорошенко. Очерки аграрной истории Латвии в XVI веке. Рига, " " стр. 231 и 235—236). В обстановке XVII—XVIII вв. о таком «равновесии» говорить не приходится. Увеличение населения и рост поголовья скота вели к расширению крест янских посевов, в то время как нормы хлебной повинности оставались, в общем, т. диционными. Эти явления требуют, разумеется, дальнейшего изучения, однако име-щийся материал позволяет полагать, что посевы крестьян росли быстрее, чем их зе:вая повинность. Сошлемся в данной связи на пример тех же имений в Цесвайне, 2 1681 г. посевы крестьян составляли 2496 рижских пур, а ожидаемая повинность с крестьянских гаков — максимум 1900 пур зерна. * Такого рода подсчеты пока удалось сделать лишь для десятка лифляндских " ний по данным конца XVII — первой четверти XVIII в. Высев зерна на единицу псё ностей (гак) колебался в пределах от 32 до 49 рижских пур, а если считать тол: рожь — от 14 до 30 пур; разница объясняется неодинаковым содержаннем мого гака. Эти колебания значительно сглаживаются, если брать за - - - хозяйство крестьянина и его компоненты — количество «душ», лошадей и т. { Например, средний размер озимых посевов (рожь) в крестьянском хозяйстве вары вался в пределах от 4 до 6 рижских пур; высев ржи на одну конную упряжку со лял 2—3 пуры, а на «душу» крестьянского населения 0,7—0,8 рижских пур. При *** необходимо иметь в виду обстановку указанного периода — упадок сельского хозя. |

[ocr errors]
[ocr errors]

ва, заметный уже в конце «шведского времени», усугубила Северная война. Для об> ных, мирных условий приведенные коэффициенты можно считать поэтому мннама: НЫ Ми,

[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
[graphic]
« ПредыдущаяПродолжить »