Изображения страниц
PDF

Фюрстенбергу: «Русские делают мне в последнее время большие авансы» 52. Министр иностранных дел России Сазонов всячески подчеркивал свое стремление к улучшению русско-румынских отношений. По его собственным словам, он старался установить дружественные отношения с румынским посланником в Петербурге, а русским посланникам в Бухаресте давал указания добиваться таких же отношений с румынским правительст вом и обществом **. В соответствии с этими инструкциями русский посланник в Румынии Шебеко «старался убедить румынских политических деятелей, что Россия не думает ни о какой агрессии против кого-либо, что она горячо желает установить хорошие отношения с Румынией и отнюдь не хочет нарушить status auо на Балканах» ". Русская дипломатия пыталась добиться расположения короля Кароля, которого Сазонов считал «решающим фактором в направлении румынской политики» °. Шебеко отмечал в своих воспоминаниях, что он «достиг очень сердечных и даже интимных отношений с ним» 99. Николай II пожаловал 30 сентября 1912 г. румынскому королю фельдмаршальское звание в память о событиях войны 1877—1878 гг. и в декабре того же года в Румынию был послан великий князь Николай Михайлович для вручения Каролю фельдмаршальского жезла". В политических кругах Румынии и других стран это рассматривалось как свидетельство поддержки Россией политики Румынии в момент назревания и развития острого кризиса на Балканах 9°. Продолжением той же линии была поездка в Петербург в начале 1914 г. наследного принца Фердинанда с супругой (принцессой Марией) и сыном Каролем, связанная с неосуществившимися планами помолвки последнего с дочерью Николая II Ольгой. Сазонов убеждал Николая II в желательности такого брака". Затем последовал небывалый в анналах великих держав, по словам известного военного историка А. М. Зайончковского, «визит императора всероссийского монарху третьестепенного государства» 99. Русская и французская дипломатии оказывали Румынии серьезные дипломатические услуги. Россия и Франция поддержали стремление румынского правительства принять участие в международной конференции по Балканскому вопросу. 31 октября Кароль заявил об этом желании Румынии французскому посланнику Блонделю, а уже 1 ноября последовал положительный ответ Пуанкаре". Со своей стороны Сазонов выражал одобрение «миролюбивой позиции» Румынии и ее короля, которая «дала Румынии право на благодарность Европы»". В письме послу России в Лондоне Бенкендорфу Сазонов писал, что «Румыния была бы чувствительна к возможному удовлетворению ее самолюбия, которое выразилось бы в признании „европейского" характера ее политики. Желая, в пределах возможного, доставить ей такого рода удовлетворение, мы и сочли возможным предложить Лондонскому и Парижскому кабинетам дать представителю Румынии возможность быть выслушанным на совещании послов в Лондоне, чтобы формулировать те или иные пожелания или представить объяснения, без права, однако, принимать участие в прениях»". Подобные дипломатические услуги Россия и Франция продолжали оказывать Румынии и в 1913 и в 1914 гг." Дипломаты России и Франции подчеркивали противоречия интересов Румынии и

52 osterreich — Ungarns Aussenpolitik von der Воsnischen Кrise 1908 biz zum Kriegsausbruch 1914. Diplomatische Akten stucke des osterreichisch — ungarischen Мinisterimm des Aussern. Wien, 1930 (далее: ОUАР). Вd. III, 2563; см. также No 3532. Донесение Фюрстенберга от 21 мая 1912 г. См. также F. Rose n. Ор. cit., S. 61.

** С. Д. Сазонов. Указ. соч., стр. 121.

5* N. N. Sche be ko. Ор. cit., p. 137.

55 Письмо Сазонова послу в Лондоне No 848 от 30 ноября 1912 г. Приложение No 21 в книге А. М. Зайончковского «Подготовка России к мировой войне в международном отношении». Л., 1926, стр. 386. Это мнение Сазонова, весьма характерное для монархической дипломатии, содержало в себе зерно будущих ошибок царских дипломатов, несомненно переоценивавших роль короля.

59 N. N. Sche be ko. Ор. cit., p. 137.

вт С. Д. Сазонов. Указ. соч., стр. 127—129; «Николай II и великие князья (Родственные письма к последнему царю)». М.—Л., 1925, стр. 82 и сл.

58 Р. Lin den berg. Ор. cit., Вd. II S. 120—121, 137; Un А 11e man d. Les dessous de la politique en Orient. Р. 1916, pp. 147—148.

* С. Д. Сазонов. Указ. соч., стр. 129.

со А. М. Зайончковский. Подготовка России к мировой войне в международном отношении, т. II, стр. 308. - - и

в «Documents diplomatiques francais 1871—1914, 3-me serie (1912—191}} (далее: орг), Paris, 1931, vol. IV, N 484. См. также No 295, 325, приложение 2, ОUАР, Вd. IV, No 4264, 4291.

* DDF, vol. IV, N 489.

6з А. М. За й он чковский. Подготовка России к мировой войне в международном отношении. т. II, стр. 386.

* см. Б. Б. к росс. Румыния и вторая Балканская война. «Славянские исследова: ния». Л., 1966; его же. Констанцское свидание; его же. Русско-румынские отношения в период июльского кризиса 1914 г.

Австро-Венгрии, в особенности, по трансильванскому вопросу. С этим была тесно сва. зана систематическая пропаганда среди правящих кругов и общественности Румы. нии мысли о том, что они могут, по словам Сазонова, «ожидать от нас серьезной помо. щи в деле своего национального возрождения, когда таковое было бы поставлено на очередь неизбежным ходом исторических событий»". Русско-французская дипломатиз после второй Балканской войны стремилась добиться сближения Румынии с Сербией. интересы которых действительно во многом совпадали. Подобное сближение (а тем бо: лее союз) должно было окончательно оторвать Румынию от Австро-Венгрии, для кото: рой Сербия была заклятым врагом. Вместе с тем Россия и Франция планировали создание на Балканах обширной коалиции, которая включила бы в себя и Румынию и Бол. гарию ". И Россия, и Франция в период первой Балканской войны стремились добиться сближения между Румынией и Болгарией и всеми средствами пытались предотвратить военное столкновение между ними". При этом Россия и Франция не хотели слишком сильно «нажимать на Болгарию», они с полным основанием опасались, что осуществле. ние всех румынских требований может привести к длительной вражде между Румын. ей и Болгарией *. Поэтому и Россия, и Франция вынуждены были советовать румынск, му правительству умерить требования". Однако французские дипломаты были мене. склонны, чем русские, «щадить» Болгарию. Когда Россия выступила против намерения Румынии насильственным путем отторгнуть от Болгарии южную Добруджу, в Пар были крайне недовольны ". Весной 1913 г., когда стал назревать раскол Балканского союза, французский посланник в Румынии Блондель посоветовал правящим кругам Румынии присоединиться к Сербии и Греции "". В этом вопросе линии русской и француз. ской дипломатии вновь разошлись, так как Россия вплоть до июня 1913 г. стремилась избежать вмешательства Румынии в болгаро-сербский конфликт 7°. Противоречия между Россией и Францией в румынском вопросе имели место и во время второй Балкан. ской войны и в период июльского кризиса 1914 г. Однако главным фактором все же была общность основных целей России и Франции в Румынии. Поэтому за отмеченным: исключениями русская и французская дипломатии действовали в целом согласованно Что касается английской дипломатии, то она вплоть до начала первой мировой война вела себя в Бухаресте весьма пассивно. Министр иностранных дел Англии 5}, Грея указывал в инструкции английскому посланнику в Румынии: «В связи с желанием русского посла относительно того, чтобы Вы более действенно сотрудничали с другими представителями Антанты в Бухаресте, я полагаю, что Ваши действия до сего времени были абсолютно верными и достаточными. Вы и впредь должны в целом поддерживать своего французского и русского коллег, но я не считаю нужным или полезным, чтобы Вы ри этом играли заметную роль или проявляли чрезмерную активность в Бухаресте» 74. Как уже было отмечено, русско-французской дипломатии удалось добиться в 1913— 1914 гг. заметного улучшения отношений с Румынией. Но царская дипломатия имела на Балканах накануне первой мировой войны не только успехи, но и потерпела ряд серь езных неудач 79. Одной из важнейших причин этих неудач была относительная эконо мическая отсталость царской России, не позволявшая ей оказывать действенное эконо: мическое влияние на Балканские страны. Нереальным в тогдашних условиях был разработанный царским правительством план объединения в одном блоке всех Балканских государств, несмотря на наличие острых противоречий между их правящими кругами Несоответствие целей реальным возможностям заставляло царскую дипломатию часто менять тактику и переходить от одной импровизации к другой. Крупной ошибкой царской дипломатии было преувеличение ею роли короля Карс ля (которого Сазонов считал «решающим фактором в направлении румынской полити: ки») и неспособность разглядеть те факторы, которые в действительности были реша" цими для определения внешнеполитического курса Румынии. Следствием этого явля: лись необоснованные страхи (июль 1914 г.) и неоправданные уступки (соглашение 1 октября 1914 г.) 79 царского правительства.

[ocr errors]
[graphic]
[graphic]
[graphic]

Главным пороком царской дипломатии было то, что она являлась инструментом империалистической политики, не соответствовавшей подлинным интересам народов как России, так и других стран. Этот же порок был характерен и для дипломатии других держав Антанты и Тройственного союза.

Антинародный характер имела и политика правящих кругов Румынии. Участие Румынии в мировой империалистической войне принесло ее народу, как и народам других стран, неисчислимые бедствия и страдания. В 1914—1916 гг. ни пролетариат России, ни тем более пролетариат Румынии еще не был в состоянии предотвратить эти ужасные последствия. Но спустя год с небольшим после вступления Румынии в первую мировую войну в России произошла Великая Октябрьская социалистическая революция, которая провозгласила совершенно новые принципы внешней политики и международных отношений, принципы пролетарского интернационализма.

В. М. К АБУЗАН, С. М. ТРО И ЦК И Й

ИЗМЕНЕНИЯ В ЧИСЛЕННОСТИ, УДЕЛЬНОМ ВЕСЕ
И РАЗМЕЩЕнии дворянстВА В РОССИИ В 1782—1858 гг.

Важнейшим вопросом истории дворянства, нуждающимся в разработке, по нашему мнению, является определение общей его численности и удельного веса среди других категорий населения России. Историческая наука уже располагает более или менее полными сведениями о численности и составе основной массы населения феодальной России — различных категорий крестьянства и посадских людей, учитывавшихся государством в фискальных целях в ходе проведения ревизий в XVIII — первой половине XIX в. " О численности дворянства таких данных не имеется, так как оно было освобождено от ревизского учета. Отложившиеся же в архивах материалы различных специальных исчислений дворянства все еще не собраны и не подвергнуты источниковедческому анализу. В силу этих обстоятельств исследователи, описывая историю господствующего класса феодалов, зачастую вынуждены ограничиваться лишь общими рассуждениями. Специальных работ, посвященных определению численности дворянства России, немного, и все они охватывают, как правило, небольшие хронологические отрезки времени или отдельные районы страны. В 1819 г. начальник Статистического отделения МВД К. Ф. Герман впервые попытался определить общую численность и погубернское размещение дворян России в начале XIX в., взяв для этой цели данные губернаторских отчетов и топографических описаний. По отдельным губерниям он привел по V ревизии (1795 г.) сведения лишь о 263 694 душах, предположив, что всего в России было не менее 300 тыс. душ м. п. дворян *. В его распоряжении не было данных о количестве дворян по Киевской, Черниговской, Полтавской, Смоленской и Таврической губерниям и Сибири, и неполные сведения имелись по Астраханской, Воронежской, Кавказской, Казанской, Курляндской, Лифляндской, Московской, Оренбургской и Тульской губерниям. Общие цифры о количестве дворянства в России в годы VIII ревизии (1833— 1834 гг.) опубликовал М. П. Зяблоцкий, использовавший уточненные Министерством финансов итоги ревизии. По его данным, в России в середине 30-х годов XIX в. насчитывалось 339 199 душ м. п. и 304 552 душ ж. п. дворян *. В свои расчеты он, видимо, не включил сведения о мелкой шляхте Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины. В 1857 г. работу о народонаселении России в середине XIX в. опубликовал П. И. Кеппен", использовавший главным образом данные «перечневых ведомостей ка

* П. И. Кеппен. Девятая ревизия. Исследование о числе жителей в России в 1851 году. СПб., 1857; К. И. Арсеньев. Статистические очерки России. СПб., 1843; А. Г. Тройницкий. Крепостное население России по X народной переписи. СПб., '861; В. И. Семевский. Крестьяне в царствование императрицы Екатерины II, т. I, II. СПб., 1881—1901; А. А. Кизеветтер. Посадская община в России в XVIII столетии. М., 1903; А. Г. Рашин. Население России за 100 лет (1811—1913 гг.): М.: 1956; В. М. Кабузан. Народонаселение России в XVIII — первой половине XIX в. М., 1963; П. Г. Рындзюнский. Городское гражданство дореформенной России. М., 1958.

* К. Ф. Герман. Статистические исследования относительно Российской империи. Ч. 1. О народонаселении. СПб. 1819, стр. 187—190, 192.

* М. П. Зяблоцкий. Сведения о числе жителей России по состояниям.—«Сборник статистических сведений о России, изданный Статистическим отделением Русского географического общества», кн. 1. СПб., 1851, стр. 54.

* П. И. Кеппен. Указ. соч.

зенных палат за вторую половину 1851 г.»", которые позже, по завершении Iх ревиз, (1850 г.), были существенно дополнены и уточнены Министерством финансов". Поэтом у него оказались заниженными сведения о численности дворянства 16 губерний (доха. гельская, Виленская, Вологодская, Волынская, Воронежская, Екатеринославская к: ская, Курляндская, Минская, Московская, Нижегородская, Пензенская, Рязанская, сру бирская, Смоленская, Тамбовская), что признавал и сам П. И. Кеппен 7. Кроме того аботе отсутствовали данные о количестве дворянства в Сибири, а также в Гродненске.

овенской, Курской, Оренбургской, Псковской губерниях и на территории земли вой.

Донского, хотя в погубернских и поуездных ведомостях окладной книги 1851 г. он имеются 8. В общих, трудах по истории дворянства сведений о его численности, как правил. нет? Лишь А. Романович-Славатинский в своей работе высказал предположение, то в 20—30-х годах XVIII в. в России могло быть около 500 тыс. дворян обоего пола и

привел данные об их количестве в 1858 г.", основанные на полицейском исчислении тог

Же года.

Некоторые сведения о численности дворянства содержатся в работах дореволюцроя.

ных и советских авторов, пытавшихся изучить процесс имущественного расслоения вне

ри этого сословия и распределение крепостных крестьян между помещиками. Впервы- *

такие сведения по VIII ревизии опубликовал П. И. Кеппен, а по X—А. Г. Тройницкий В. И. Семевский собрал данные по III ревизии". Позже Н. Л. Рубинштейн состави по материалам III ревизии сводную таблицу численности дворян, имевших до 500 о 500 до 1000 и свыше 1000 душ крепостных крестьян м. п.12 Н. М. Шепукова свое иссле дование посвятила определению удельного веса мелких, средних и крупных помещиков Европейской России по данным I, VIII и X ревизий 13. Все эти работы содержат ценные данные для изучения истории дворянства, однак: приводимые в них сведения о численности помещиков не полны: они учитывали владель цев крепостных крестьян и не охватывали членов их семей мужского пола, а также дес. рян, не имевших крепостных крестьян или дворовых людей. Эти данные искажают и of щую численность дворян, имевших крепостных крестьян, так как один и тот же поме щик, владевший вотчинами в разных уездах страны, мог регистрироваться неско. *a3 14. р В предлагаемой работе нами предпринята попытка определить общую численност и удельный вес дворянства, а также его распределение по отдельным губерниям и райо нам России в 80-е годы XVIII — середине XIX в. Выбор именно этого хронологическог периода обусловлен состоянием документов, в которых учитывалось дворянство. Как известно, первые попытки более полного учета дворянства стали предпринимать ся лишь в последней четверти XVIII в., что было связано с успехами в развитии эконт мической и статистической мысли в России в это время и усилением интереса к природ", хозяйству и численности населения страны 1°. Так, в начале 80-х годов XVIII в. прав:

* П. И. К е п пен. Указ. соч. стр. 1—7. 9 См. «Окладную книгу за 2-ю половину 1851 г.» (ЦГИА СССР, ф. 571, оп. 9, д. 5 лл. 355—358). 7 П. И. Кеппен. Указ. соч., стр. 7, 176. Прим. 1. * См. ЦГИА СССР, ф. 571, оп. 9, д. 50. * См., напр. И. А. По рай - Кош и ц. Очерк истории русского дворянства от по: вины IX до конца XVIII в. СПб., 1874; М. Яблочков. История дворянского сослова: в России. СПб., 1876; Г. А. Евреинов. Прошлое и настоящее русского дворян: СПб., 1898; С. А. Корф. Дворянство и его сословное управление за столетие. 1702— 1855 гг. СПб., 1906, и др. 19 См. А. Романович - Слават инский. Дворянство в России от начала XVIII в. до отмены крепостного } СПб., 1870, стр. 508—509. - * — 4 - и Р. К öppen. Uber die Vertheilung der Bewohner Russlands nach Ständen in } Verschiedenen Provinzen.— «Мemoires de St. Petersbourg», VI serie, t. VII, 18+ pp. 419—421; А. Г. Тройницкий. Указ. соч., стр. 45, 64—74; В. И. Семевские Указ. соч., т. 1, стр. 20—23, 29—30. r * Н. Л. Рубинштейн. Сельское хозяйство России во второй половине XVIII в М., 1957, стр. 27. * 13 Н. М. Шеп у кова. Об изменении размеров душевладения помещиков Еврон ской России в первой четверти XVIII — первой половине XIX в. «Ежегодник по агpаpн." истории Восточной Европы. 1963 г.» Вильнюс, 1964, стр. 388—419. * Мы не касаемся работ о численности и размещении дворянства по отдельным " дам и губерниям, хотя они представляют интерес для проверки и уточнения наших Р" ЗVЛЬТаТОВ. * См. подробнее М. В. П туха. Очерки по истории статистики в СССР, т. 1. сни стическая мысль в России (до конца XVIII в.). М., 1955, очерки 3—4. неоднокран, попытки Разрядного приказа, Разрядного стола Сената и Герольдмейстерской конт99° в предшествующий период добиться с мест точных и полных данных о численностна" рян так и не дали положительного результата. См. А. Романович - Слава*** ий. Указ.соч., стр. 50.

[graphic]
[graphic]

тельство приступило к топографическому описанию губерний России по специально разработанной программе. На основе губернских сведений в дальнейшем предполагалось составить подробное топографическое описание России в целом ". В программу описаний входил и сбор сведений о численности и составе всего населения по отдельным уездам каждой губернии. Однако качество поступавших данных не всегда отвечало необходимым требованиям. Составителями топографических описаний были не имевшие опыта работы в этой области чиновники вновь созданных учреждений аппарата местного управления в соответствии с реформой 1775—1785 гг. — губернские и уездные землемеры, служащие губернских и уездных канцелярий, казенных палат и т. д. Новые местные учреждения по указу 1775 г. были далеко не сразу введены во всех губерниях, так как проведение реформы растянулось на 10 лет. Это обстоятельство, а также неупорядоченность работы местного аппарата, привели к тому, что начавшееся в 80-х годах XVIII в. составление топографических описаний губерний России завершилось лишь в первое десятилетие XIX в. За период с 1783 по 1796 г. сохранились топографические описания всех губерний России", однако далеко не во всех из них содержатся исчерпывающие сведения о численности и поуездном размещении дворянства. Имеющиеся данные были нами использованы при составлении таблицы 1 (см. об этом ниже). Недостающие в топографических описаниях сведения о численности дворянства в 80-х — начале 90-х годов заимствованы из отчетов и обзоров губернаторов за 1778—1791 гг. (по 10 губерниям). По 8 губерниям никаких данных о численности дворянства за этот период не найдено, и мы были вынуждены условно воспользоваться сведениями начала XIX в. (см. табл. 1). В то же время за период с 1797 по 1811 г. топографические описания составлялись лишь по отдельным губерниям 18. Отчеты губернаторов являются источником, хорошо известным советским исследователям, и широко используемым ими при решении отдельных вопросов аграрной истории России (размеры посевных площадей различных культур, их урожайность и т. д.) 3. Для демографических же исследований они привлекались мало, хотя отчеты позволяют определить численность дворян в первой половине XIX в. * Сведения о численности населения для губернаторских отчетов собирались такими же приемами, как и для топографических описаний, и специальных исчислений населения не производилось. Для определения примерной поуездной и погубернской численности населения привлекались материалы ревизии, данные церковного учета, подсчеты численности не охватываемого ревизиями неподатного населения и т. д. В 1808 г. Сенат потребовал от губернаторов «верных сведений, сколько в каждой губернии состоит всякого рода людей», в том числе дворян **, повторив содержание других указов правительства конца XVIII в. Губернские правления получали необходимые им статистические данные от полицмейстеров в губернских городах, градоначальников — в градоначальствах, городничих — в уездных центрах и от исправников — в уездах. Чиновники полицейского ведомства, в свою очередь, требовали данные ревизий в казенных палатах, а материалы о движении населения (рождаемость и смертность) — от духовенства *. Для сбора сведений о дворянстве администрация прибегала к материалам родословных книг, находившихся в ведении уездных и губернских предводителей дворянства. В годы проведения VI ревизии (1811 г.) специальных исчислений дворянства в России не производилось. К тому же война с наполеоновской Францией не позволила завершить начавшуюся ревизию и поэтому ее данные мы не включили в наши подСчеты. В конце 20-х — начале 30-х годов XIX в. была предпринята новая попытка улучшить учет дворянства в масштабе всей империи. Получив в 1829 г. «Государственную окладную книгу» за 1827 г., в которой отсутствовали сведения о численности неподатных категорий населения, в том числе и дворянства, Николай I распорядился организовать

13 ПСЗ, т. XX, No 14671; т. XXI, No 15688. ** 17 Н. Л. Рубинштейн. Топографические описания наместничеств и губерний XVIII в.— памятник географического и экономического изучения России. «Вопросы географии», сб. 31. М., 1953, стр. 88—89; В. М. Кабузан. Некоторые материалы для изучения исторической географии России XVIII — начала XIX в. «Проблемы источниковедения», сб. XI. М., 1963, стр. 169, 180—181. * См. примечания к таблице 1. «* См., напр., Н. Л. Рубинштейн. Сельское хозяйство России по второй половине XVIII в.; И. Д. Ковальченко. Динамика уровня земледельческого производства России в первой половине XIX в. «История СССР», 1959, No 1, стр. 57—61. - * Отметим попытку Н. Н. Улащика установить степень достоверности данных губернаторских отчетов о численности и составе населения, включая дворянство. Н. Н. Улащик. Отчеты губернаторов Литвы и Западной Белоруссии как исторический источник (1804—1861 гг.) «Проблемы источниковедения», сб. IX. М., 1961, стр. 15—55. * ПСЗ, т. XXX, No 23291. * Н. Н. Улащ и к. Указ. соч., стр. 38.

« ПредыдущаяПродолжить »