Изображения страниц
PDF

почти квадратную в плане одноапсидную бесстолпную церковь, по-види

мому, с крещатым сводом. До конца XVII в. это была единственная каменная невоенная постройка внутри крепостного двора. Шведы переделали ее в кирку, пристроив к ней деревянный крестообразный зал. После 1702 г. строение, называвшееся церковью Иоанна Предтечи, вновь приспособили для православной службы. В 1738 г. потекла крыша, в 1757 г. здание уже невозможно было исправить, а в 1764 г. оно «пришло в наивысшую от дождей гнилость и худобу и почти все развалилось». Колебался даже иконостас «и в случае егда оной свалится, то может крайнее повреждение последовать» ". В конце концов постройку разобрали, а посланный для ее осмотра «архитектурный ученик» Сергей Густышев снял ее план и фасад, которые, благодаря любезному указанию искусствоведа М. Ф. Коршуновой, обнаружены в ЦГАДА 15. Чертежи С. Густышева — самые подробные документы, которые сохранились от исчезнувшей постройки. Речь идет о небольшом бесстолпном одноглавом храме, тип которого сформировался в конце XV—начале XVI вв. в центральных областях Московского государства. Упомянутая церковь построена, вероятно, одновременно с оборонительными сооружениями. Ее остатки в виде пола, мощенного каменными плитами, были обнаружены в раскопках 1970 г. Первая половина XVI в. была для Орешка временем наивысшего расцвета. Жизнь и устройство древнего города отражают переписные книги Вотской пятины. Эти древнейшие дошедшие до нас землеописательные отчетные документы поименно перечисляют всех владельцев городских дворов. Около 1500 г. в Орешке — в крепости и на посадах — насчитывалось 200 дворов и, примерно, 1000 жителей. На острове же располагались 26 дворов и двор наместника. Оборону в мирное время несли 6 пищальников и 3 воротника 19. Археологически упомянутый период представлен особым горизонтом, наполненным остатками построек и разнообразной утварью. На одном из участков удалось вскрыть мостовую шириной 3,7 м. Мостовую поднимали выше и капитально подновляли 4 раза, следовательно, она могла существовать не менее 100—150 лет. Участок раскрытой мостовой точно обозначен на шведском плане второй половины XVII в. (рис. 2). На этом чертеже видны три улицы, расходившиеся от воротной башни. Шведы, оккупировавшие Орешек в 1612—1702 гг., ходили по магистралям, проложенным в более раннее время русскими. Так, сопоставление рисунков и данных раскопок помогает едва ли не впервые восстановить полную внутреннюю планировку северорусской средневековой крепости. Реставраторы предполагают спланировать новые проходы по разумной и рациональной трассе исчезнувших улиц московской поры. Эпоха шведского владычества не оставила в Орешке сколько-нибудь заметных следов. Оккупанты занимались починкой стен, переложили Королевскую башню, замусорили каналы. Археологическим свидетель. ством пребывания шведов оказались голландские трубки, монеты, подошвы сапог. Осенью 1702 г. русская армия подступила к крепости (рис. 3, 4). Двухнедельная изнурительная осада завершилась кровопролитным 13-часовым штурмом, и 11 октября крепость пала; у ее стен полегло свыше 500 солдат и офицеров. «Правда, что зело жесток сей орех был.

** ЦГАДА, ф. 248, кн. 4047, л. 598.

** Там же, л. 619, No 762.

* Относятся ли сведения Переписных книг к гарнизону новой крепости москов ской постройки или имеются в виду защитники старого новгородского укрепления — утверждать не беремся.

[merged small][graphic]

однако, слава Богу счастливо разгрызен»,— писал Петр I". Оставшиеся в живых шведы с 4 пушками были выпущены через проломы в стене. А коменданту Шлиппенбаху для оправдания перед королем разрешено было вычертить план осады. Верно оценивая значение взятой крепости, Петр I переименовал ее в Шлиссельбург, т. е. ключ-город. Сразу после взятия крепость, как удалось установить по документам, была починена и укреплена земляными бастионами. По сообщению одного иностранца, относящемуся к 1715 г., Шлиссельбург «в настоящее время снабжен продовольствием на целые 10 лет и царь приказал не только усилить его наружные укрепления, но и приготовиться к громадным работам внутри по устройству казарм на 4000 слишком солдат» ". Эти казармы, одно из значительнейших сооружений своего времени, были построены в 1716—1728 гг. под руководством архитекторов И. Устинова и Д. Трезини (их авторство доказывают найденные искусствоведом М. В. Иогансен архивные документы и чертежи) и рядом своих черт восходят к традициям архитектуры XVII в. Подтверждает это и сохранившийся проектный чертеж". Речь, таким образом, идет об оригинальной постройке, где инженерно-утилитарное назначение, выдержанное в духе своей эпохи, сопровождалось своеобразным почти древнерусским плановым решением. Петр I задумал создать в Шлиссельбурге тыловую военно-административную и правительственную резиденцию, восточные ворота новой столицы. Осуществил эти замысли Д. Трезини, воздвигший в крепости ансамбль деревянных дворцов и 40-метровый шпиль Часовой башни, изменивший силуэт укрепления. Кое в чем петровский Шлиссельбург был практическим предшественником Петербурга. Так, принцип возведения отдельных бастионов под началом «птенцов гнезда Петрова» Н. М. Зотова, А. Д. Меншикова, К. А. Нарышкина, Ф. А. Головина, Г. И. Головкина был впервые опробован именно здесь, а затем повторен при возведении Петропавловской крепости. В Шлиссельбурге раньше, чем в столице, было начато строительство монетного двора (остался недостроенным) *. Около Шлиссельбурга берет свое начало Ладожский канал, построенный в 1719—1732 гг. Крепость и прилегающий к ней город должны были стать важнейшим после Петербурга таможенным пунктом и внутренним портом. Инструкция 1710 г. прямо определяет, что «которые иноземцы привозные свои из-за моря товары являт и продовать в Шлютелбурх на деньги и на мену...» будут, «те товары досматривать накрепко и записывать в таможенные книги» ". В петровские же времена и последующий период Шлиссельбург фактически стал тюрьмой для особо опасных для правительства лиц, местом политической ссылки. Однако еще в 1774 г. военные специалисты считали, что «сия крепость пред протчими в лучШем состоянии находится, положение места имеет весьма авантажное и водяную коммуникацию со всею Россиею» *. Таков в некоторых отрывочных чертах Орешек-Нотебург-Шлиссельбург, ценой большого напряжения, труда и борьбы, вошедший в историю нашего народа, как город-защитник и порубежный невский форпост.

* «Письма и бумаги Петра Великого», т. II. СПб., 1889, стр. 92.

* «Записки Вебера».— «Русский архив», 1872, No 7—8, стр. 135.

* БАН РО, F — 266, т. III, л. 20. См. также А. Кирпичников. М. Иогансен. Ключ-город. «Строительство и архитектура Ленинграда», 1970, No 12, стр. 28—29.

* Петербургский монетный двор заложен в 1719 г. и стал давать продукцию в 1724 г. (И. Г. Спасский. Петербургский монетный двор от возникновения до начала XIX века, Л., 1949, стр. 16—22).

* ГПБ РО, F — II, No 143, л. 159.

* ЦГА ВМФ, ф. 3, оп. 23, No 939, л. 3 об.

[merged small][ocr errors]

СОВРЕМЕННАЯ ФРАНЦУЗСКАЯ БУРЖУАЗНАЯ
ИСТОРИОГРАФИЯ О СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ
И ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРЕДПОСЫЛКАХ ОКТЯБРЯ

Проблема предпосылок Великой Октябрьской социалистической революции занимает, пожалуй, одно из ведущих мест в зарубежной литературе по истории Советского Союза, что является характерным и для современной французской историографии ". Анализ в свете опыта Октября таких проблем, как степень разрешенности аграрного и рабочего вопросов, роль пролетариата в революционном преобразовании общества, его взаимоотношения с мелкобуржуазными слоями, сочетание борьбы за социализм с борьбой за демократию, соотношение программных заявлений и лозунгов политических партий и собственного опыта масс и, наконец, место и роль политической партии рабочего класса в борьбе за социализм — приобретает самое актуальное значение в условиях обостряющейся классовой борьбы. Поэтому во Франции историки всех без исключения политических взглядов и направлений внимательно изучают отношение различных социальных групп населения страны к Октябрьской революции". Разумеется, историография и сама воздействует на формирование общественного мнения в том или ином направлении. В современной французской науке существует большая пестрота во взглядах и концептуальная противоречивость, во многом объясняемые эклектичностью подхода к проблеме предпосылок Октября. Некоторые авторы сам факт обилия различных точек зрения на события 1917 г. истолковывают как свидетельство тщетности попыток достоверно и досконально осветить причины и характер Октябрьской рево

* Критический анализ современной французской историографии Великой Октябрьской социалистической революции содержится в ряде работ советских историков. См., напр., Б. Е. Штейн. Некоторые вопросы истории Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны в СССР в освещении зарубежной историографии. В сб. «Из истории Великой Октябрьской социалистической революции». М., 1957; А. Е. Иоффе и С. В. Мокин. Октябрьская революция в зеркале мирсвой литературы (французская историография). «Мировая экономика и международные отношения», 1967, No 7; Н. В. Наумов. О французской буржуазной историографии Великой окт: социалистической революции. «История СССР», 1968, No 1.

* Так, в опубликованном в 1967 г. во Франции сборнике «Октябрьская революция и европейское рабочее движение» приводятся следующие цифры, основанные на зондаже общественного мнения: 61% французов считают, что итоги Октябрьской революции являются положительными, лишь 13% считают их отрицательными и 28% не высказали своего мнения. Здесь же приводятся данные об отношении к Октябрьской революции различных социальных групп французского общества и, в частности, интеллигенции, «просвещенных буржуа», технических специалистов и т. п. См. «La Revolution d’Осtobre et le mouvement ouvrier européen». Раris. 1967, р. VII.

[graphic]

люции. Один из наиболее опытных специалистов по экономической истории России Б. Жиль следующим образом сформулировал свое кредо: «Развитие русской экономики конца XIX и начала XX в.— результат многочисленных и различных факторов. Установить их совокупность и важность каждого из них невозможно, единственно возможный метод — это изучить их в отдельности» 3. Ф.-Х. Кокен в предисловии к своей книге «Русская революция» пишет: «Прошло 50 лет. События отошли в прош. лое, испытали на себе налет времени и новые противоречия. Политика, история и миф неразъединимо перемешались. Нет больше одной революции, их столько же, сколько и работ об этой революции»". Надо быть агностиком, чтобы из факта существования различных точек зрения (а они, кстати, появились не сегодня и не вчера) делать вывод о невозможности постичь истину. Но то, что в работах современных буржуазных историков, в том числе и французских, исторический анализ Октябрьской революции переплелся с политическими убеждениями и предубеждениями, с мифами антикоммунизма,— несомненно. Именно это переплетение верного и предвзятого, эклектическое заимствование тезисов разнородных идеологических течений выступает на передний план при ознакомлении с освещением предпосылок Октября во французской буржуазной историографии.

[ocr errors]

Во Франции опубликовано несколько специальных исследований о социально-экономическом положении России в конце XIX— начале XX в., в которых рассматривается вопрос об экономических предпосылках революции. Это работы Б. Жиля «Экономическая и социальная история России», Р. Порталя «Индустриальная Россия», А. Мишельсона «Экономический подъем России перед войной 1914 г.» и А. Шамбра «Советский Союз и экономическое развитие» 5. В той или иной степени этот вопрос затрагивается в книгах по истории Великой Октябрьской социалистической революции и в большинстве общих работ французских авторов по истории СССР. По отдельным вопросам социально-экономического положения России накануне Октябрьской революции опубликован ряд статей в научных журналах. Есть, разумеется, немало и таких книг по истории СССР, в которых о социально-экономических предпосылках революции говорится или очень скупо или не говорится вообще. Кратко и очень схематично данная проблематика освещается, например, в книге В. Александрова «Красный Октябрь», Ж. Вальтера «История русской революции» 9 и в некоторых других работах, авторы которых придерживаются традиционных методов повествовательной истории. Но наиболее характерным для последних работ является повышенный интерес к социально-экономической истории нашей страны, обусловленный прежде всего влиянием марксизма на методологию буржуазной исторической науки, что не отрицают и сами буржуазные авторы. В вышедшем во Франции в 1961 г. энциклопедическом сборнике «История и ее методы», в составленни которого принимали участие круп

[ocr errors]
« ПредыдущаяПродолжить »