Изображения страниц
PDF

из них, отбрасывающий их одну за другой по мере обнаружения их недостаточности при столкновении с фактами» 19. Однако совершенно очевидно, что признание важности выдвижения и проверки гипотез в историческом исследовании отнюдь не должно приводить к отрицанию объективно существующей истины в истории. В конечном счете, именно к выяснению объективного хода вещей, к познанию внутреннего смысла событий направлены усилия историков.

2. Концепция Гершенкрона: степень отсталости —
главный фактор, определяющий механизм индустриализации

Основные положения концепции Гершенкрона были сформулированы уже в 1952 г. в статье «Экономическая отсталость в исторической перспективе»", давшей затем название сборнику статей Гершенкрона. Как свидетельствует выход в свет в 1968 г. сборника «Преемственность в истории», подход Гершенкрона к исследованию опыта индустриализации различных стран не изменился.

В 1962 г. на Международной конференции по экономической истории в Эз-ан-Провансе А. Гершенкрон сделал доклад «Типология промышленного развития как орудие анализа» ". Как сборник 1968 г. завершает статья Гершенкрона, в которой он критикует У. Ростоу за попытку видеть в процессе индустриализации разных стран единообразие, черты закономерности (на идею закономерности Гершенкрон считает необходимым нападать всегда, кем бы и в какой бы форме она ни высказывалась *), так и его выступление в Эз-ан-Провансе начинается с нападок на концепцию «стадий» У. Ростоу. Сам Гершенкрон считает, что экономическая отсталось приводит к таким большим различиям в механизме индустриализации, что невозможно говорить о прохождении всеми странами одних и тех же стадий. Гершенкрону претит самая мысль (которую можно вывести из концепции стадий Ростоу), что Советский Союз также достигнет пятой стадии — «высокого массового потребления» («Экономическая отсталость», стр. 355). Он подчеркивает, что для Ростоу с его тезисом о «неизбежной повсеместности пяти стадий экономического роста» «существует только один тип экономического развития», и выступает за множественность исторических путей, оговаривая, что исследователь не должен ни поддаваться соблазну «уникума в истории» (принцип риккертианства), ни отказываться от попыток систематизации многообразного эмпирического материала вообще («Преемственность в истории», стр. 78—79).

Такую систематизацию он предпринимает, выделяя несколько типов индустриализационного процесса (в отличие от Ростоу, он не берет экономическое развитие в целом). Как уже говорилось, критерий его типологии — степень отсталости страны к началу индустриализации. Чем выше степень отсталости, «1) тем острее „начальный" изгиб кривой промышленной продукции (вычерченной соответствующим образом) и тем

" М. А. Бар г. О некоторых предпосылках формализации исторического исследования. В кн. «Проблемы всеобщей истории», вып. I. Казань, 1967, стр. 21. 9 * В кн. «The Progress of Underdeveloped Countries». Ed. by В. Ноselitz. Сhicago, 1952.

* «Second International Conference of Economic History. Aix-Еn-Provence 1962». Рaris, 1965, vol. II, pp. 487—505.

* В связи с этим следует сказать, что наша формулировка о попытке Гершенкрона на основании исторического опыта индустриализации ряда стран «вывести некоторые закономерности» была неточной, так как для Гершенкрона неприемлемо самое слово «закономерность» (см. И. Н. Олег и на. Указ.соч., стр. 91).

более нуждается в поддержке последующий великий рывок в индустриализации; 2) тем больше ударение на производственные товары против потребительских; 3) тем больше размер промышленного предприятия; 4) тем больше давление на уровень потребления населения; 5) тем менее активна роль, выполняемая сельским хозяйством в качестве рынка для промышленных товаров и зоны в увеличении производительности труда; 6) тем более активна — до определенного момента — роль банков и, после этого момента, роль государства, как сил, обеспечивающих промышленное развитие» (там же, стр. 91—92). В зависимости от степени отсталости Гершенкрон выделяет «в свете доступной исторической информации» передовые районы, где степень отсталости очень низка; области средней отсталости; области очень значительной отсталости. Эти 3 типа индустриального развития отличаются по всем 6 пунктам и являются — об этом Гершенкрон специально предупреждает читателя — не «законоподобными», а условными, зависящими от обстоятельств (там же, стр. 97). В типологии Гершенкрона не всем «зависимым переменным» уделено одинаковое внимание, не все требуют и равной степени критики. Например, первые четыре пункта из шести в известной мере отражают особенности индустриализации в странах, отставших в экономическом развитии, но их нельзя рассматривать в отрыве от социальной оболочки процесса индустриализации, а этим грешит (причем преднамеренно) вся схема Гершенкрона. Игнорирование социально-классовых отношений ведет к особенно большим просчетам в оценке взаимосвязи индустриализации и аграрных реформ (пункт 5) и в характеристике роли «активаторов» индустриализации, каковыми выступают государство и банки (пункт 6). Остановимся подробнее на этих двух вопросах. По Гершенкрону, в отсталых странах при отсутствии предпосылок (наличие капиталов, способность сельского хозяйства выполнять активную роль рынка для промышленности) их с успехом можно заменить «активаторами», которые, оказывается, действуют даже лучше, чем сами предпосылки. Выделив Англию, как самую передовую европейскую страну в XIX в. где только и имелись все предпосылки индустриализации, Гершенкрон располагает остальные страны, по мере увеличения их экономической отсталости, следующим образом: Франция, Германия, Австрия, Италия, Россия («Экономическая отсталость», стр. 44). Он неоднократно подчеркивает свою основную мысль: индустриализация, которая, как правило, принимает форму «рывка», имеет место даже в том случае, когда отсутствуют некоторые предпосылки или весь комплекс их (там же, стр. 14, 36, 44; «Преемственность в истории», стр. 92). Поэтому он считает наиболее плодотворным путь исследования «заменителей» недостающих предпосылок. В этом плане он возражает, с одной стороны, У. Ростоу, считающему, что период создания «предварительных условий» современной индустриализации предшествует «великому рывку», а с другой стороны — «марксистским писателям» по вопросу о первоначальном накоплении капитала, которое Гершенкрон понимает как «предварительное накопление богатства в течение значительных исторических периодов» («Преемственность в истории», стр. 132). Посмотрим, какой комплекс предпосылок имеет в виду Гершенкрон и что он понимает под «заменителями». «Определенные аграрные реформы, влекущие изменение в системе земельного владения, устранение ограничений личной свободы крестьянства и увеличение производительности сельского хозяйства», «доиндустриальное накопление богатства», создание внутреннего рынка крестьянских потребностей, служащего основой промышленного роста, формирование кадров предпринимателей и рынка рабочей силы — таковы предпосылки (там же, стр. 132—133). Недостающие предпосылки возмещает, по Гершенкрону, на стадии наибольшей отсталости организующая роль государства, а при меньшей отсталости — роль банков. В индустриализации Англии в центре процесса была фабрика, и банки не использовались для целей долгосрочного вложения. Это оказалось ненужным, так как для Англии характерны «более постепенный характер процесса индустриализации и более значительное накопление капитала, сначала от прибыли в торговом и модернизированном сельском хозяйстве, а позднее в самой промышленности». На континенте — в разной степени в Германии, Франции, Австрии, Италии, Бельгии, Швейцарии — банки практиковали промышленные инвестиции, являясь «специфическим инструментом индустриализации в отсталой стране» («Экономическая отсталость», стр. 14—15). Банки, по Гершенкрону, восполняли не только недостаток капиталов в стране, но и недостаток предпринимательских кадров. Так, в Германии инвестиционные банки охотно предоставляли капитал в распоряжение предпринимателей и, занимая контролирующую позицию, принимали активное участие в оформлении решений отдельных предприятий. Германский инвестиционный банк Гершенкрон называет «мощным изобретением, сравнимым по экономическому эффекту с изобретением паровой машины» (там же, стр. 137). Гершенкрон заходит так далеко в панегирике германским банкам, что признает решающей их роль не только в самой Германии, но и в Италии, куда они устремились в 900-е годы, когда «период верховенства банков над германской промышленностью кончился». По Гершенкрону, деятельность этих банков была «стратегическим фактором» в «великом рывке» Италии, начавшемся после 1896 г. (там же, стр. 106, 108). Попытаемся разобраться, что верно и что вызывает возражения в этих построениях. Во-первых, действительно банковские системы отличаются от страны к стране, несут на себе отпечаток особенностей их исторического развития. Например, различия между английскими и германскими банками и роль последних в индустриализации были подмечены задолго до Гершенкрона. «Характерною чертою английской кредитной системы,— читаем мы в „Банковой энциклопедии",— является полное отсутствие банковой организации, которая могла бы удовлетворять нуждам долгосрочного торгово-промышленного кредита» ". В Германии, как в стране, позднее приступившей к созданию промышленности и ощущавшей недостаток капиталов, банки сыграли большую роль в аккумулировании капиталов и направлении их в промышленность на условиях долгосрочного кредита". Если говорить о механизме «обгона», выдвинувшем Германию на рубеже XIX—XX вв. в число ближайших конкурентов старых промышленных держав, то, очевидно, особенностям германских банков следует отвести отнюдь не последнее место. Однако не только о банках должна идти речь. В. И. Ленин в механизме «обгона» Англии Германией ведущую роль отводил госкапитализму. В 1918 г., говоря о том, что Англия за последние 50 лет экономически отстала от Германии, он писал: «Промышленность Германии обогнала

* «Банковая энциклопедия». Под общей ред. проф. Л. Н. Яснопольского. Т. I. Коммерческие банки. Киев, 1914, стр. 80.

* Там же, стр. 217, 103—105. Если быть точным, родословную инвестиционного банка следует вести от бельгийского «Генерального общества содействия отечественной промышленности» (1822) или от начинания французов — братьев Перейра, создавших в 1852 г. знаменитый банк Стёdit Мobilier, способствовавший быстрому созданию французской железнодорожной сети.

промышленность Англии. Крупный государственный капитализм Германии соединился с бюрократизмом, и Германия побила рекорд»". В схеме Гершенкрона банкам отводится роль «активатора» индустриализации, заменителя предпосылок ее в условиях значительной, но не самой большой отсталости. С уменьшением отсталости, зависимость промышленности от банков должна уменьшиться, т. е. развитие, очевидно, в какой-то мере должно приблизиться к английскому образцу. Мысль об ослаблении этой зависимости в свое время высказывали Адольф Вебер (естественно, без какой-либо попытки ввести ее в схему, подобную гершенкроновской) ". Но почему же в Англии, давно миновавшей период индустриализации, вдруг в конце XIX в. начинают присматриваться к германскому опыту осуществления связей банков с промышленностью?? Очевидно, схема Гершенкрона расползается потому, что она не учитывает особенности новой эпохи — империализма, важной характеристикой которой является слияние банков с промышленностью. С оформлением государственно-монополистического капитализма связь между банками и промышленностью видоизменилась, но отнюдь не в сторону, намеченную Гершенкроном, — она вела к усилению роли государства. Таким образом, в вопросе о роли банков в гершенкроновской схеме налицо тупиковые положения, проистекающие (как и в других вопросах) вследствие абстрагирования от процесса перерастания капитализма свободного предпринимательства в монополистический, которое позволил себе автор при выработке своей концепции. Одним из важнейших в работах Гершенкрона является вопрос о соотношении индустриализации и революционных аграрных преобразований. Безусловно положительной является самая попытка показать экономический эффект аграрных революций, дать количественную характеристику их последствий для индустриализации. Однако с выводами Гершенкрона нельзя согласиться. Не раз возвращается он к последствиям революционного аграрного законодательства Великой Французской революции, прямо противопоставляя свою точку зрения марксистской историографии. По его мнению, французская семейная ферма «достойна занять выдающееся место в массе препятствий и помех на пути французского экономического развития»: во-первых, она не обеспечивала достаточной рабочей силой города (отход от земли в первую половину XIX в. был небольшой); во-вторых, вследствие революционного и наполеоновского законодательства крестьяне стремились покупать дополнительные земли, а не приобретать потребительские и производственные товары, что содействовало бы расширению рынка для промышленности («Преемственность в истории», стр. 266). Отмеченные Гершенкроном явления действительно имели место и нашли отражение в советской литературе". Замедленное экономическое развитие Франции в XIX в. является фактом, но действительно ли оно было последствием революционных аграрных преобразований, утверждения мелкого крестьянского землевладения? Хотя прогрессивный французский историк А. Собуль отвечает на этот вопрос утвердительно", еще

* В. И. Ленин. ПСС, т. 37, стр. 66.

* См. А дольф Вебер. Депозитные и спекулятивные банки. Пер. с нем. М.— Л., 1928, стр. 58, 288.

* См. там же, стр. 213—219; «Банковская энциклопедия», т. 1, стр. 5.

* См. В. И. Антюх и на - Московченко. История Франции. 1870—1918. М., 1963, стр. 144—145, 148.

* А. Со буль. Из истории Великой буржуазной революции 1789—1794 годов и революции 1848 года во Франции. Пер. с франц. М., 1960, стр. 63, 196, 202.

Ж. Лефевр доказал в своем исследовании, что желания и требования

кретьян не были осуществлены в полной мере в ходе Французской революции**. Этот вывод подтверждается новыми фактами и является исходным в цепи рассуждений советского историка А. В. Адо об аграрных итогах французской революции XVIII в. Крестьянам удалось добиться «ради

кального разрушения всей феодальной структуры земельной собственно

сти, полного уничтожения сословной неравноправности и остатков внеэкономического принуждения», но эгалитарные требования крестьян осуществлены были далеко не полностью даже в якобинский период, а с учетом результатов контрреволюционного наступления становится очевидным, что им не удалось добиться «радикального дробления крупного землевладения» *. Именно сосуществование крупного землевладения и мелкой крестьянской собственности, теперь уже на буржуазно-правовой основе, предполагало крестьянскую земельную нужду. Таким образом, исходной точкой капиталистической эволюции не было мелкое крестьянское хозяйство в чистом виде и некоторые негативные с точки зрения темпов и форм капиталистического прогресса черты социально-экономического развития послереволюционной Франции следует связывать не с тем, что «мелкие и мельчайшие крестьяне сумели навязать буржуазной революции (как склонны думать некоторые современные французские исследователи), а с тем, чего они не смогли добиться, борясь за расширение и укрепление своего хозяйства» *. В первой половине XIX в. наблюдалось возрастание цены земли и земельной ренты, «ножницы цен» в XIX в. (номинальные оптовые цены) за исключением 40-х и 50-х гг. были раскрыты в пользу сельского хозяйства *. В значительной степени это неблагоприятное для промышленности соотношение цен было результатом сосуществования крупной и мелкой земельной собственности. Переход к «свободному крестьянскому землевладению» в ходе французской революции был явлением глубоко прогрессивным: радикальная ломка структуры феодального общества обеспечивала прочную и широкую основу для развития капитализма и индустриализации, более приемлемый для крестьянства путь капиталистической эволюции. Вывод о неэффективности аграрных преобразований для процесса индустриализации Гершенкрон пытается подкрепить ссылкой не только на пример Франции. «Исторически зарегистрированным фактом,— пишет он,— является то, что французская и русская революции зашли далеко в удовлетворении желаний крестьянства и что, делая так, они поставили серьезные препятствия на пути последующего промышленного развития» («Преемственность в истории», стр. 280). Под русской революцией Гершенкрон в данном случае имеет в виду Октябрьскую революцию 1917 г., удовлетворившую требования крестьян в вопросе о земле. Итак, мы переходим к рассмотрению проблем экономической истории России (до и после революции), которая более, чем история какой-либо другой страны, привлекает внимание Гершенкрона.

* Жорж Ле февр. Аграрный вопрос в эпоху террора (1793—1794). Пер. с франц Ред. и вступит. ст. П. П. Щеголева. Л., 1936.

* А. В. А до. К вопросу об аграрных итогах французской буржуазной революции конца XVIII в.— «Вестник Московского университета. История». 1968, No 1, стр. 36, 38, 39—48, 49.

* Там же, стр. 51.

* Ю. Г. Трунский. Эволюция французской деревни в эпоху империализма. В кн. «Проблемы всеобщей истории». Вып. 1. Казань, 1967, стр. 148; его же. Основные тенденции эволюции французской деревни с середины XIX в. до середины XX в. Автореф. докт. дисс. М., 1970, стр. 19.

« ПредыдущаяПродолжить »