Изображения страниц
PDF

что по своей квалификации занятые в сельском хозяйстве рабы не уступали в I в. н. э. владельцам парцеллы, а по степени разделения труда превосходили их. Тяжелые последствия незаинтересованности рабов в результатах труда в какой-то мере смягчались системой надзора и поощрений, которые вводились рабовладельцами. В ходе прений было указано, что докладчик преувеличил относительный уровень рабского труда по сравнению с трудом владельца свободной парцеллы. Указывалось также на необходимость учитывать, каковы были размеры рабовладельческих хозяйств (контроль и наблюдение зарабами легче было осуществлять в средних, а не в крупных землевладениях). Указывалось и на то, что в зерновом хозяйстве, отличающемся сезонностью, содержать в течение всего года рабов было выгодно лишь при том условии, когда работа на поле сочеталась с другими видами рабского труда. Это обстоятельство следует учитывать, когда решается вопрос о судьбах рабства в России, где хлебопашество рано стало доминирующей отраслью хозяйства. Дискуссия вновь подтвердила, что вопрос о производительности рабского труда вообще, и на Руси в частности, должен решаться с учетом времени и места и всей совокупности условий, определяющих ее уровень. В докладах советских ученых А. Р. Корсунского «Раннефеодальное государство и формирование феодальной собственности в Западной Европе» и В. Д. Королюка «Раннефеодальная государственность и формирование феодальной собственности у восточных и западных славян» подняты вопросы, которые давно занимают историков (генезис феодализма, возникновение феодальной земельной собственности и феодальной эксплуатации, образование феодального государства). А. Р. Корсунский считает, что к раннефеодальному периоду можно отнести и время, когда еще не сложилась феодальная собственность и феодальное государство, когда только утверждалась индивидуальная земельная собственность и создавались, таким образом, предпосылки для образования феодального землевладения. Быть может, было бы праВильнее именовать этот период переходным к феодализму, а не раннефеодальным. Соответственно изменилась бы периодизация феодализма в Западной Европе. Некоторые сомнения вызывают хронологические рамки раннефеодального периода у славян, намечаемые в докладе В. Д. Королюка. Он условно принимает в качестве начальной грани раннефеодального периода у восточных, западных и южных славян VI—VII вв. В прениях по докладу указывалось, что для славян эта дата является безусловно слишком ранней и не может быть обоснована источниками. А. Р. Корсунский говорил, что само по себе государство не было в состоянии ни создать феодальную собственность как форму общественНых отношений, ни помешать ее возникновению. Но оно активно способствовало возникновению феодальной собственности на землю. Большой интерес делегаты конгресса проявили к докладам польското историка Е. То польского и Н. Е. Носова (СССР). Доклад Е. Топольского носит наименование «Рефеодализация в экономике крупных землевладений в Центральной и Восточной Европе». Автор полагает, что явления рефеодализации наблюдались в этом районе уже в XVI в., но тогда они еще не тормозили экономический рост и капиталистические тенденции. Иначе дело обстояло в XVII в., когда тенденции рефеодализации усилились, сопровождаясь отставанием в капиталистическом развитии, а временами и экономическим упадком. Е. Топольский связывает рефеодализацию с усилением экономической активности дворянства, которая, в свою очередь, была следствием

[merged small][ocr errors]

кризиса дворянских доходов. В Центральной и Восточной Европе увеличение активности дворянства привело к росту барщины и закрепощению крестьян. В ходе прений Е. Топольскому указывали, что термин «рефеодализация» вряд ли применим к России и другим районам, в которых не было до XVI в. дефеодализации и феодализм развивался по восходящей линии. А те историки, которые признали факт рефеодализации в Центральной Европе, говорили, что развитие барщины следует связывать не столько с ростом экономической активности дворянства, сколько с революцией цен (Ж. П. Пах). Отмечалось также, что закрепощение отнюдь нельзя связывать только с «кризисом доходов» дворянства, что увеличение государственного обложения и другие неблагоприятные для крестьянского хозяйства обстоятельства так же, как рост оброков и барщины, приводили к массовым побегам и побуждали господствующий класс и его государство запрещать переходы. Но выдвинутая автором мысль о происходившем повсеместно в Европе росте экономической активности дворянства и различных в разных регионах Европы проявлениях этой активности нашла поддержку у историков СССР, Венгрии, Румынии и ГДР. В докладе «О двух тенденциях развития феодального землевладения в Северо-Восточной Руси в XV—XVI вв.» Н. Е. Носов решительно возражает против широко распространенной в историографии оценки новой для XVI в. поместной системы, как явления экономически неизбежного и, в конечном счете, прогрессивного. Автор с полным основанием отказывается считать, что основанные на барщинном труде поместья являлись шагом вперед по сравнению с основанными на оброчной системе боярщинами, а барщину и крепостной труд — явлением прогрессивным. Там, где произошла ликвидация новгородского боярского землевладения (это прежде всего относится к Поморью), развитие пошло по новому буржуазному, а не феодальному пути. Там же, где развилось поместное землевладение, дело пошло по пути закрепощения. В XV—XVI вв. в России наблюдается борьба двух тенденций: крестьянской и феодальной, причем победу одержала феодальная реаКЦИЯ. В прениях по докладу Н. Е. Носова выступали его советские коллеги, которые отмечали новизну постановки вопроса, плодотворность авторской идеи об отсутствии фаталистической предопределенности крепостнического пути развития, правильность мысли о борьбе крепостнического пути развития и пути развития без крепостного права и поместного землевладения. В то же время выступавшие возражали против квалификации феодальных отношений XVI в. на Севере как раннебуржуазных связей. Внимание автора было обращено на то, что по численности населения Поморье составляло лишь небольшую часть России. Говорилось также, что необходимо ответить на вопрос о том, почему феодальная реакция победила в XVII в. Л. В. Черепнин полагает, что победа крепостнического пути в XVI—XVII вв. объясняется следующими главными причинами: 1) громадность все расширяющейся территории, 2) многоукладность экономики, 3) аграрный характер страны, 4) слабое развитие городов, 5) слабость предпосылок создания национального рынка, 6) внешнеполитическая напряженность и связанная с нею активность государства и 7) формирование государственного феодализма. Какова взаимосвязь этих факторов и их удельный вес, все ли они действовали и действовали ли другие факторы? Вот вопросы, которые, очевидно, привлекут внимание историков СССР.

Ленинградский конгресс был первым из пяти международных конгрессов экономической истории, на котором была создана секция (точнее подсекция) координации сбора и обработки историко-экономических данных. На этой секции рассматривались вопросы внедрения методов математической статистики и электронно-вычислительных машин (ЭВМ) в сферу историко-экономических исследований. Эти сюжеты настолько занимают сейчас историков, что вместо одного запланированного программой конгресса пришлось провести два заседания и оба собрали переполненную аудиторию. С докладами выступали советские, французские, бельгийские, английские историки и историки из США. В ходе оживленных прений никто уже не подвергал сомнению возможность и целесообразность применения ЭВМ в работе историков-экономистов. Речь шла о методике работы, о трудностях, которые возникают, о первых полученных или ожидаемых результатах. И. Д. Ко вальченко и Л. В. Мило в использовали многолетние данные о колебаниях цен в разных районах России в XVIII— начала ХХ в. для анализа важнейшего процесса становления национального аграрного рынка и перерастания аграрного товарного рынка в рынок капиталистический. Как и Э. Серени в Италии, И. Д. Ковальченко и Л. В. Милов обратились к корреляционному анализу цен на сельскохозяйственную продукцию, чтобы установить, в какой мере изменения этих цен в разных регионах страны являются однотипными и сопряженными". Докладчики совершенно правильно считают, что степень синхронности и пропорциональности случайных колебаний цен в разных районах непосредственно зависят от развития рынка и являются показателями этого развития. Работа по изучению процесса формирования всероссийского рынка с помощью математико-статистического анализа еще не завершена, а в определении этапов этого процесса еще остается много спорного. Однако идеи и методика И. Д. Ковальченко и Л. В. Милова, а также их мнение, что кроме чисто статистических соображений должна приниматься во внимание и специфика изучаемого процесса, являются, безусловно, плодотворными. Ю. Ках к доложил о работах эстонских историков, применяющих методы математической статистики и ЭВМ при изучении экономических и демографических процессов. В частности, Х. Лиги изучил характер корреляционных связей между обеспеченностью крестьянских хозяйств XVIII — нач. XIX вв. рабочими упряжками и размерами их феодальных повинностей. Полученные данные позволяют говорить о том, что средние размеры повинностей в большой степени зависят от трудовых ресурсов крестьянских хозяйств и их обеспеченности тягловой силой (коэффициент корреляции 0,605). Но за средними цифрами скрывались серьезные отклонения. Так, в 69 имениях коэффициент корреляции между обеспеченностью крестьян рабочим скотом и их барщинными повинностями равнялся 0,343 в конце XVII в. и 0,387 в начале XIX в. В значительном количестве крестьянских хозяйств размер повинностей слабо соотносился с их Экономическими ВОЗМОЖНОСТЯМИ. В Эстонии предприняты также исследования вопроса о том, как в переходный период от феодализма к капитализму (1840—1880 гг.) изменялось производство различных сельскохозяйственных культур, причем отмечено, что с наступлением капитализма перелом темпов развития наблюдался только в производстве тех культур, на которые имелся вы

* Такой корреляционный анализ динамики цен настолько назрел, что одновременно с И. Д. Ковальченко и Л. В. Миловым и независимо от них его предпринял в Ленинграде Б. Н. Миронов.

сокий спрос на рынке (в Эстонии это был картофель). Корреляционный анализ применялся также при изучении соотношения урожайности на крестьянских и помещичьих полях в переходный к капитализму период и при капитализме. В 1840—1850 гг. корреляционная связь тут была очень слабой. По словам докладчика, «на помещичьих и крестьянских полях царила стихия». Наоборот, в 1881—1896 гг. обнаруживается усиление корреляционной связи, причем урожаи на помещичьих полях были выше, чем на крестьянских. Докладчик связывает это с более высоким агротехническим уровнем крупного земледельческого производства. В докладе эстонского историка Х. Палл и говорилось о значении математико-статистических методов и ЭВМ для изучения демографических процессов и их связи с явлениями экономической жизни. Х. Палли предпринял попытку применения ЭВМ для обработки эстонских церковных метрических книг и восстановления с их помощью истории семей. К этому докладу примыкает по содержанию доклад американского ученого Р. С. Скофилда «Восстановление состава семей при помощи вычислительных машин». Оба докладчика рассказали, как они собирают и сводят воедино разбросанные в церковных книгах данные о крещениях, браках, похоронах, относящиеся к одной и той же семье. Такое извлечение и систематизация данных позволяет затем устанавливать, в каком возрасте вступали в брак несколько столетий тому назад лица различного социального положения, какова была продолжительность их жизни, показатель рождаемости, коэффициент детской смертности, размеры семьи и выявлять другие показатели, а также связь их с различными социально-экономическими процессами и явлениями. Французские ученые из Центра исторических исследований Высшей практической школы представили коллективный доклад «Историк и информационно-вычислительная машина: предварительный отчет исследования». В этом докладе рассказано об исследовании с помощью ЭВМ: а) серий документов из архивов Медицинского королевского общества 1775—1792 гг., содержащих, между прочим, данные о заболеваниях населения Франции и эпидемиях; б) серий документов из военных архивов, содержащих сведения о сотнях тысяч призывников и военнослужащих конца XVIII—XIX вв.; в) серий документов, содержащих сведения о 100 тыс. нотаблей, выдвинутых революцией 1788—1793 гг.; г) флорентийского кадастра 1427 г., содержащего сведения о 50 тыс. семей. В коллективном докладе дана краткая оценка методики формализации и подготовки массового материала исторических источников для его ввода в электронно-вычислительную машину. Автор этой ценной методики М. Кутюрье сам выступил на конгрессе и представил живой пример простого и экономного перевода языка исторического документа на язык машины. Т. К. Рэбб (США) сообщил о работах, которые стремился вести Комитет по количественным данным в области истории. Этот комитет ставит перед собой задачи оценки существующих систем программирования с целью определения наиболее подходящих для историков и работы в области унификации и стандартизации записи данных источников, которые должны быть использованы для ввода в машину. Комитет собирается также организовать помощь историкам, начинающим применять машинную технику и обучать тех, кто заинтересован в применении вычислительной техники в исследовательской работе. Однако Т. К. Рэбб ставит осуществление этих планов в зависимость от увеличения финансовой помощи, в которой он не уверен. Не имея возможности в кратком обзоре остановиться на всех докладах и выступлениях, касающихся количественных методов и ЭВМ в ис— торическом исследовании, мы хотели бы отметить, что нам представляется наиболее важным и поучительным для историков СССР.

Прежде всего необходимо лучше ознакомиться с техническими и методическими аспектами проблемы и как можно быстрее опубликовать сборник статей по вопросам формализации, кодирования и ввода в машину массовой исторической информации.

Нам надлежит уже сейчас позаботиться о создании архива источников, читаемых машиной. В настоящее время историки проделывают огромную работу, подготавливая свои материалы для ввода в машину. Этот материал затем не может быть использован другими историками, во-первых, потому что он нигде не сосредоточивается и может погибнуть, а во-вторых, потому что работы проводятся обычно для удовлетворения нужд одного исследователя или одного коллектива исследователей.

Следует начать работу по такой подготовке массовых источников, которая переводила бы на язык машины все их содержание и позволяла бы любому исследователю пользоваться ЭВМ без повторения колоссальной работы, проделанной предшественником.

В этом смысле можно говорить о возникшей сейчас задаче новой системы публикации источников, или точнее их обработки для нужд исследователей, работающих на ЭВМ. И чем быстрее мы приступим к решению этой задачи, тем больших успехов достигнем в области экономической истории. Решение этих задач, очевидно, невозможно без создания специальной лаборатории для обобщения накопленного опыта и соверШенствоваНИЯ МетОДИКИ ИССЛeДОВаНИЯ.

: :к
ж

V Международный конгресс экономической истории явился крупной вехой в развитии науки. В повестку дня заседаний конгресса были внесены важные вопросы, требующие первоочередного изучения.

Вместе с тем опыт проведения V конгресса показал, что в дальнейшем целесообразно сократить число секций, выносить на обсуждение лишь несколько докладов по самым злободневным вопросам развития историко-экономической науки. Это содействовало бы более творческой обстановке при проведении конгрессов, концентрации внимания ученых на решении наиболее кардинальных проблем.

Творческие дискуссии показали преимущество марксистской историко-экономической науки, вооруженной передовой методологией. В то же время стали более отчетливо видны генеральные направления дальнейшего развития историко-экономических исследований. Сюда нужно в первую очередь отнести совершенствование методологии анализа сложных общественных явлений, развитие методики обработки источников, особенно массовых документов. Важным представляется также концентрация усилий на исследовании истории экономической мысли, анализе демографических процессов. Дальнейшего углубленного изучения требуют и такие вопросы, как развитие форм собственности, закономерности смены общественно-экономических формаций.

« ПредыдущаяПродолжить »