Изображения страниц
PDF

ных планов развития народного хозяйства СССР до сих пор не подвергались тщательному научному анализу. Требует дальнейшего изучения и исследования специфика планирования на стадии реконструкции народного хозяйства. Некоторые историки пытаются представить дело таким образом, будто бы система централизованного планирования в том ее виде, в котором она сложилась в СССР в годы первых пятилеток, принесла лишь негативные ПЛОДЫ. Один из югославских ученых выступил со специальным сообщением о концепциях планирования в СССР. Он попытался дать анализ сильных и слабых сторон первого пятилетнего плана. Мы, однако, не можем признать этот анализ научно обоснованным. В докладе не получили всесторонней характеристики необычайно сложные условия, в которых советский народ осуществлял задания первого пятилетнего плана. С критикой методов планирования, сложившихся в Венгрии в 1950— 1960-х годов, выступила сотрудник Института экономики Венгерской академии наук Анна Дь елей. По ее мнению первый пятилетний план, принятый в Венгрии в 1950 г., на практике извратил цели развития народного хозяйства, привел к неправильной системе приоритетов. «Усилия,— говорила докладчик,— предпринятые с целью добиться структурных изменений, запланированные исходя из волюнтаристских и автократических концепций, в конечном счете привели к серьезным проблемам и даже к уменьшению роста». Подобная критика системы планирования, существовавшей до проведения новой экономической реформы, представляется нам несостоятельной. Эта критика обходит вопрос о росте общественного производства на стадии индустриализации той или иной социалистической страны, в которой приходилось строить экономический фундамент социализма. Не случайно поэтому точка зрения Анны Дьелей не получила поддержки в выступлении ее коллеги, венгерского ученого И. Т. Беренда. Характеризуя систему планирования, действовавшую в Венгрии до проведения экономической реформы, он заявил: «Такая система планирования создавала особые возможности для стремительного роста накопления, для максимального использования возможностей накопления, которыми располагала экономика. Система цен позволяла направлять в государственные фонды накопления значительную часть доходов, получаемых от сельского хозяйства в мелких крестьянских хозяйствах». Важное положительное воздействие на экономику функционировавшая тогда система планирования оказывала и концентрацией ресурсов, недопущением их раздробления. Все это дало возможность осуществить скачок в промышленном развитии и преобразовать экономическую структуру страны. Очевидно, задача историка состоит вовсе не в том, чтобы с высоты нынешнего уровня развития науки, исходя из современных представлений о закономерности функционирования социалистической системы хозяйства выносить оправдательные или обвинительные приговоры истории, абстрагируясь при этом от тех условий, в которых развивалась экономика на прошедших этапах социалистического строительства. Наша задача понять и всесторонне проанализировать условия, существовавшие в каждой из социалистических стран и в мировой экономической системе в целом, объяснить природу тех методов планирования, которые тогда существовали. Для историков советской экономики большой интерес представляет творческий обмен мнениями о существе новой экономической реформы, которая проводится во всех социалистических странах. Пожалуй, впервые в мировой истории происходит сейчас такой интенсивный обмен л опытом хозяйствования. Каждая из социалистических стран, совершенствуя методы хозяйствования и управления экономикой, опирается не только на свой собственный опыт, но и на опыт других братских стран. Вот почему с таким интересом были выслушаны доклады профессора из ГДР В а л ь трау да Фалька «Значение планирования для ускорения хозяйственного роста при социализме и опыт ГДР», Юзефа Паестки (Польша) «Проблемы стратегии экономического развития Народной Польши», Ивана Т. Беренда (Венгрия) «Планирование и рост экономики» и др. Авторы этих докладов и сообщений концентрировали свое внимание на анализе объективных причин, побудивших все страны социалистического лагеря перейти к новым методам руководства и планирования, охарактеризовали преимущества сложившейся на современном этапе системы планирования и управления. Специально проблеме индустриального развития России и СССР было посвящено несколько докладов. В. И. Бо вы к ин (СССР) проанализировал противоречия в экономике России накануне Октября, дал развернутую характеристику политики царского правительства в отношении развития промышленности. Л. М. Иванов и К. Н. Тарновский (СССР) сконцентрировали свое внимание на анализе укладов российской экономики в начале XX в. Ленинградские ученые А. Д. Б оборы к и н и А. З. В а к сер выступили с докладом «Индустриальное развитие СССР», который как бы продолжил выступление В. И. Бовыкина. Показав великие преимущества социалистической системы, докладчики подчеркнули, что только пролетарская революция позволила мобилизовать все силы народа на решение гигантской по своему значению задачи индустриализации СССР. В докладе были намечены основные этапы индустриализации СССР, проанализирована специфика этих этапов. И если эта задача в целом была успешно решена докладчиками, то второй аспект научного анализа проблемы — раскрытие механизма развития научных знаний по данному вопросу получил меньшее освещение. И это не случайно. Ход обсуждения доклада об индустриальном развитии СССР продемонстрировал явное отставание с разработкой историографических проблем индустриализации. Здесь еще огромное поле деятельности. В. З. Дроби же в посвятил свое выступление раскрытию взаимосвязи реконструктивных процессов в промышленности и социальной структуры советского общества. В историко-экономической науке с каждым годом все большее внимание уделяется демографическим процессам. В. И. Переведен це в выступил на конгрессе с интересным сообщением о влиянии миграционных процессов на экономическое развитие СССР. Он показал, что с экономической точки зрения результатами миграции населения были быстрый рост городского населения за счет сельского, концентрация горожан в больших и сверхбольших городах, заселение районов нового хозяйственного освоения, приток квалифицированной рабочей силы в ранее отсталые районы страны, приток в сельские местности интеллигенции из городов. К сожалению, доклад В. И. Переведенцева был одним из немногих выступлений советских ученых, посвященных проблемам демографии. Историки и экономисты, занимающиеся экономической историей СССР, еще крайне мало внимания уделяют проблемам демографии. Об этом уже не раз говорилось на страницах нашей исторической прессы. Однако положение сколько-нибудь существенным образом до сих пор не меняется. Представляют для нас интерес и выступления по отдельным, казалось бы, частным сюжетам истории складывания и развития социалистической формации. К разряду таких сообщений можно отнести доклад Збигнева Ландау (Польша) «Разрешение проблемы частных банков в Народной Польше». На конкретном материале истории создания социалистической системы финансов в Польской Народной Республике З. Ландау попытался поставить вопрос об общих и специфических чертах складывания новой финансовой системы в социалистических странах. Для нашей историографии такая постановка вопроса представляется принципиально важной. История национализации банков в СССР. создания новой социалистической системы финансов вообще исследована у нас совершенно недостаточно, и особенно это касается выяснения специфики СССР по сравнению с другими социалистическими странами. Проблемы истории СССР дооктябрьского периода были затронуты в докладах, посвященных торговым сношениям между Западной и Восточной Европой и отчасти в докладах, посвященных денежному обращению и кредиту. Но не меньшее, если не большее, значение для историков СССР имеют развернувшиеся на конгрессе дискуссии по таким общим проблемам историко-экономической науки, как эволюция форм феодальной собственности, взаимосвязь между экономическим развитием, экономической теорией и экономической политикой, производительность рабского труда в античном мире и др. Наибольшее количество сообщений было представлено по теме «Сухопутные торговые сношения между Европой и Азией (до возникновения железнодорожных сообщений)». Г. Келлен бен ц (ФРГ) сделал доклад «Континентальная торговля между Восточной и Западной Европой с XV в. до начала эпохи железных дорог». Доклад этот явился результатом коллективной работы ряда ученых из Швеции, Финляндии, Польши, Венгрии, ГДР, Англии, Франции, Румынии и США и коснулся широкого круга вопросов: техника и организация перевозок, торговые пути, номенклатура товаров, а там, где это удалось установить, и их удельный вес в импорте и экспорте, торговый баланс, взаимодействие сухопутной и морской торговли. Все эти вопросы рассматриваются по периодам (I — с середины XV до середины XVII в., II— с середины XVII до конца XVIII в., III — о нем сказано немного — от наполеоновских войн до распространения железных дорог). Доклад Г. Келленбенца представляет интерес прежде всего потому, что в нем собраны данные, касающиеся многих стран и обширной территории. Но эти данные далеко не однородны. Материалы по странам, которые легли в основу сводного доклада, не всегда сопоставляются и не всегда могут быть сопоставлены, общие тенденции и местные особенности не всегда отчетливо выступают. Сводный доклад оказался не оргаНическим, а механическим соединением докладов по странам. И все же доклад Г. Келленбенца вместе с серией докладов о европейской континентальной торговле XV—XVIII вв. полезен историкам СССР, во-первых, потому, что в нем поставлены существенные общие вопросы экономической истории, и, во-вторых, потому, что в них содержатся ценные наблюдения о торговле Литвы, Украины и некоторых других советских республик. Историки уже давно обратили внимание на крупные сдвиги, произошедшие в торговле между Западной и Восточной Европой в XV—XVI вв. Этим сдвигам придавалось иногда чрезмерное значение: развитие товарно-денежных отношений, барщинного хозяйства и закрепощение в Польше, Литве, на Украине и в Русском государстве объясняли только ростом на Западе потребности в продуктах сельского хозяйства. Такое игнорирование внутренних социально-экономических процессов вызва

ло справедливый протест в рядах советских историков, и прежде всего со стороны Б. Д. Грекова. Однако не следует игнорировать экономическое значение международной торговли. Доклады на конгрессе еще раз в этом убеждают. О возникновении «современной международной торговли» в Венгрии в XV в. говорил Ж. П. Пах (Венгрия). До XV в. торговля носила здесь средневековый характер, удовлетворяя главным образом спрос высших слоев на предметы роскоши. А с XV в. она во все большем масштабе обеспечивает покупателей товарами народного потребления и сырьем. А. Мончак (Польша) считает, что начало новой эры в международных торговых отношениях следует датировать не XV, а серединой XVI в. Впрочем, А. Мончак признает, что в разных регионах Центральной Европы и в разных отраслях торговли перелом произошел"в разное время. М. Мало в ист (Польша) считает важным событием конца XV в. складывание сети дорог, соединяющих Саксонию и Бранденбург с Великой Польшей, Литвой, Западной и Северо-Восточной Русью. Возникновение крупной торговли украинским и молдавским скотом он относит к XV или ко второй половине XIV в. О масштабах этой торговли сообщил Х. Самсонович (Польша) *. По его словам, в начале XVI в. по дорогам Польши перегонялось ежегодно более 100 тыс. украинских быков. На социальных последствиях развития международной торговли останавливались главным образом польские коллеги. При этом у них нет на сей счет полного единства мнений. А. Мончак полагает, что постоянное снабжение Польши и Литвы текстильными товарами с Запада тормозило развитие местного производства и даже развитие городов. Наоборот, Е. То польский считает, что континентальная торговля между Западом и Востоком способствовала расцвету городов, и в частности русских. Вопрос, очевидно, требует дополнительного исследования и дифференцированного подхода. Развитие международной торговли приводило к появлению новых социальных групп. Х. Самсонович пишет, что в транспортных перевозках в Польше участвовало в начале XVI в. около 20 тыс. человек и в их числе большое количество сплавщиков леса, грузчиков и погонщиков скота. В подготовке сводного доклада Г. Келленбенца не принимали участия советские историки. Тем существеннее была постановка на конгрессе доклада И. П. Шаскольского (Ленинград) «Основные направления пути торговых сношений России с Западной Европой XVI— XVII вв.». Этот интересный доклад оказался шире своего наименования. И. П. Шаскольский охарактеризовал основные направления торговли Руси с Западной Европой и в IX—XI и в XII—XV вв. Интересный источниковедческий прием определения направления торговых путей в период средневековья был предложен К. Бла ш к e (ГДР). Он использовал географию церквей во имя св. Николая, считавшегося покровителем торговли, для выявления и уточнения расположения важных торговых магистралей. О торговле России с Западом в XVIII в. трактовали доклады А. Аллена (Финляндия) «Основные черты морской торговли Финляндии с Россией в конце XVIII в.», С. Ф а ирли (Англия) «Англорусская торговля, преимущественно с 1750 — по 1830 гг.», Г. Филиппа

* Этот, как и отдельные другие упоминаемые ниже доклады, был напечатан и роздан делегатам, но не зачитывался, так как автор не смог прибыть на конгресс.

(ФРГ) «Роль Лейпцига в торговле между Западом и Востоком, в частности, в торговле с Россией в XVII—XVIII вв.» На заседании 6-й секции, посвященной торговым сношениям между Европой и Азией, выступили советские ученые О. Д. Лордки п а н и дзе, Д. Л. Мусхел и ш в или и С. Т. Еремя н. Первые сделали доклад «Закавказье в международной торговле Востока и Запада с древнейших времен до XIII в.», а второй — доклад «Армения, армянское купечество и развитие торговли между Европой и Азией до XIX в.» Особо надлежит отметить доклад А. К. Лейтона (США), посвященный техническим характеристикам транспортных средств раннего средневековья. Докладчик считает, что примерно с XI в. в Западной Европе была достигнута та ступень, при которой стало возможным использовать лошадь для эффективной сельскохозяйственной и транспортной работы. Чтобы сделать этот вывод, А. К. Лейтон тщательно изучил историю упряжи и телеги. Используя письменные и археологические памятники и сохранившиеся изображения средств передвижения, он приходит к выводу, что поворачивающаяся передняя ось не была известна Риму и германцам в первые века после их оседания на территории империи. Изобретение передней поворотной оси позволило создавать крупные повозки. Именно с этого момента наземная транспортировка тяжелых грузов стала экономически выгодной и более быстрой, чем прежде. В связи с докладом А. К. Лейтона следует отметить, что история технических средств наземного средневекового транспорта совсем не разработана у нас, и этот пробел необходимо как можно быстрее ликвидировать. С этой точки зрения следует подойти и к докладам и сообщениям по теме «Концепция экономического развития и экономическая политика XVII—XVIII вв.» Эти доклады не относились непосредственно к истории народов СССР. Но они побуждают советских историков-экономистов серьезнее заняться этой проблемой. То же можно сказать и о докладах, посвященных денежному обращению и кредиту в период феодаЛИЗМа И ГенеЗИСа КаПИТaЛИЗМа, Проблеме производительности рабского труда в Древней Греции и Риме были посвящены доклады и сообщения советских ученых В. И. Кузищи на, К. М. Колобовой и польского историка Ежи Коленд o. Эти вопросы были затронуты и в других докладах и вызвали оживленную дискуссию. Вопрос о производительности холопьего труда и об условиях его замены трудом феодально-зависимых крестьян, как и вопрос о живучести холопства в вотчинах и поместья средневековой Руси, изучается сейчас рядом историков СССР. Понятен поэтому их интерес к приемам и результатам изучения проблемы производительности труда в античный период. В докладе В. И. Кузищина отмечается, что психологический настрой работников, их заинтересованность в результатах труда имели большое значение. Но производительность рабского, как и любого другого труда, зависит от многих условий, среди которых такие существенные, как уровень технического развития и организация производственного процесса. Поэтому проблема не может решаться упрощенно с учетом одной только степени заинтересованности или незаинтересованности в результатах труда. Рассматривая римское сельское хозяйство во II в. до н. э.— I в. н. э., В. И. Кузищин отмечает, что орудия труда совершенствовались прежде всего не на мелких парцеллах, а в имениях, основанных на рабском труде. Новейшие исследования позволяют, по мнению докладчика, считать

« ПредыдущаяПродолжить »