Изображения страниц
PDF

лютистской полукрепостнической России (а только в этом смысле можно говорить о ее «модернизации») было объективным по своему характеру процессом. Политика же царизма была обусловлена не абстрактным стремлением к «обновлению», а вполне определенными классовыми целями — путем осуществления частичных, буржуазных по содержанию реформ и нововведений обеспечить сохранение старых полукрепостнических отношений и политических институтов. В этой связи было бы уместно характеризовать политику царизма конца XIX — начала XX в. не как «модернизаторскую», а как «защитительную» в том смысле, в каком С. Блэк назвал «защитными» реформы Петра I, которые он считал средством сохранения традиционного русского общества *. Эти реформы, по мнению Блэка, играли свою роль в течение полутора веков. Усилий же николаевской «модернизаторской» деятельности едва хватило на полтора десятилетия. В чем причины этого? По мнению буржуазных историков, русская автократия оказалась неспособной осуществить «модернизацию» страны на уровне западных образцов. Т. фон Лауэ, например, вообще считает русскую модернизацию «карикатурой на вестернизацию» из-за «жестких, негуманных» методов“. Н. Рязановский полагает, что русскому правительству нехватало теоретиков“, подходя, по-видимому, к данной категории с мерками сегодняшнего дня, ибо трудно предположить, что ему неизвестны претензии на теоретический подход в решении практических проблем экономической политики хотя бы у Витте. С. Блэк видит причину неудач модернизаторской политики в том, что идеи сторонников ее не были поняты и, кроме того, «большинство русских крестьян, рабочих, . чиновников, офицеров и профессионалов не были знакомы с ценностями парламентской демократии»“. Знаменательно, что, рассматривая итоги «модернизации» России, буржуазные историки обходят проблему роли российской буржуазии в ее проведении, оставляя за пределами внимания даже буржуазный реформизм. Их основной вывод сводится к тому, что отсутствие лидеров, способных осуществить радикальную «модернизацию» России, создало вакуум. Война же прервала мирное ее развитие и придала новое направление ходу исторических событий. Кульминацией этого нового направления явились революции 1917 г., особенно Октябрьская. Рассмотрим, как решается в буржуазной историографии проблема соотношения «модернизации» и революции.

«Мирная модернизация» или революция!

Во многих работах буржуазных историков и социологов «модернизация» определяется как революционный процесс°. «Модернизация,— пишет Д. Эптер,— особый вид надежды, воплощение всех прошлых революций и всех высших надежд человечества» 59.

Нет ли здесь противоречия с концепцией, изложенной в упоминавшемся сборнике «Императорская Россия после 1861 года: мирная модернизация или революция?» И да, и нет. Употребление понятия «революция» сторонниками теории «модернизации» требует пояснения. С одной стороны, поскольку «модернизация» отождествляется с экономическим подъемом общества и совершенствованием его политических ин

[ocr errors]

ститутов, сущность этого процесса квалифицируется как революционная в смысле общего «обновления» и преобразования. В таком контексте примерно одинаковые функции играют индустриализация, научнотехническая революция, установление буржуазного парламентаризма — тот или иной процесс ставится на первое место в зависимости от того, какое преимущественное содержание (социально-экономическое или политическое) видят в «модернизации» буржуазные авторы. Вместе с тем все они выступают против марксистского понимания характера и роли социальной революции. Эта тенденция проявляется особенно отчетливо, когда речь заходит о «модернизации» в странах, где произошла смена капиталистического строя социалистическим, и в первую очередь в России. Ее развитие после Октября рассматривается как особая форма «модернизации», обнаруживающаяся лишь в экономической сфере, но не затронувшая политическую жизнь. Иными словами, в СССР признается экономический и технический прогресс и отрицается прогресс политический. Парадоксальность такой ситуации (на которой мы не будем останавливаться подробно, ибо она требует специального рассмотрения) и приводит к тому, что наряду с подчеркиванием революционной сущности процесса «модернизации» буржуазные авторы противопоставляют этот процесс социалистической революции. Последняя характеризуется как недемократическая, верхушечная, навязанная народам против их воли. Отсюда характерный акцент в названии сборника под редакцией Адамса: «мирная модернизация» в качестве альтернативы «насильственной революции», якобы установленной большевиками сверху. Таким образом, в освещении истории России предоктябрьского периода роль революции в «модернизации» интерпретируется не столько в рамках общих категорий, сформулированных Эптером, сколько в весьма специфическом контексте, определяемом неприемлемостью для буржуазных идеологов политического строя, установленного Октябрем. Жесткая заданность, ненаучность подобного подхода определяют и характер рассуждений на тему об историческом пути России в XX в. Один из основных выводов сборника «Императорская Россия после 1861 г.» заключается в том, что авторы его доказывают, будто бы успешная «мирная модернизация» могла спасти Россию от революции. Идея альтернативы этих двух путей, перед которыми, якобы, стояла Россия в конце XIX — начале XX века — лейтмотив в рассуждениях о «модернизации России». На таких позициях, повторяющих излюбленный тезис буржуазной белоэмигрантской историографии (П. Милюков, Д. Нольде, М. Карпович), стоят А. Адамс, С. Блэк, Р. Абрамович. «Для меня абсолютно ясно,— пишет Р. Абрамович,— что если бы мир продержался в Европе десятилетие или два, мирная эволюция в направлении модернизации, демократии и быстрого экономического роста была бы успешна». Россия, продолжает он, «могла бы занять место среди демократических наций без новой революции. Но война 1914 г. определила новое направление в развитии России» 97. Вопреки мнениям, что война вызвала новое направление в развитии России и политике царизма, те процессы, которые имели место в предвоенный период, не только не прекратились, но углубились. В годы войны не приостановилось развитие т. н. «модернизаторских» идей и имело место определенное оживление реформаторской идеологии. Достаточно вспомнить один лишь период политического кризиса летом 1915 г., когда в дискуссию о путях «подновления» политического строя ради со

[ocr errors]

хранения его основ оказались втянутыми даже представители высшей бюрократии (известная группа «либеральных» министров во главе с Кривошеиным, Игнатьевым и Поливановым). Таким образом, война не прервала процессов «обуржуазивания» России и не являлась сама по себе причиной того, что произошла революция. Война явилась лишь ее «могучим ускорителем». Складывание предпосылок революции в России являлось длительным процессом и было обусловлено глубокой противоречивостью, конфликтностью ее социально-экономического и политического развития. Противоречивое и конфликтное содержание несла в себе прежде всео многоукладная социально-экономическая структура“. На данной основе происходило обострение социальных конфликтов, которые составляли неотъемлемую часть общественной жизни России начала XX в. В этих условиях перед Россией действительно встала проблема выбора пути. Но заключалась она отнюдь не в альтернативе «мирная модернизация — революция». Никакой возможности «мирного обновления», решения задач буржуазно-демократической революции на данном пути и данными правительству и эксплуататорским классам средствами Россия не имела. Как свидетельствует опыт третьеиюньской монархии, самодержавие пыталось по-своему решить задачи, навязывавшиеся стране всем ходом социально-экономического развития и особенно остро вставшие в 1905 г.,— но было бессильно. Точно так же не могла указать выход из положения либеральная буржуазия. Суть этого бессилия заключалась в том, что пути, стоявшие перед Россией, различались не только методами, которыми могло быть осуществлено ее обновление и превращение в свободную и передовую страну, но и итогами, которые они могли обеспечить. В работе «О двух путях» (май 1914 г.) В. И. Ленин писал: «В каком же смысле можно говорить о двух путях России? Только в том смысле, что мы не знаем и до исхода борьбы не узнаем... равнодействующей, которая пройдет ближе к одной из двух наиболее простых, ясных и сразу для всех видных линий. Первая линия — „реформы", вторая — „буря". Реформами называются такие перемены, которые не отнимают власти из рук старого господствующего класса, перемены противоположного характера называются „бурей"» 5°. Отметив, что классовые интересы буржуазного либерализма требуют только реформ («буржуазия боится „бури" больше, чем реакции, буржуазия хочет сохранить старые крепостнические учреждения»), а интересы пролетариата, «совпадающие с интересами громадного большинства населения, всех эксплуатируемых» — «бури», В. И. Ленин подчеркивал, что если большинство крестьян и населения в целом (колеблющееся между буржуазией и пролетариатом) пойдет за либералами, «„путь" будет из наихудших, наименее выгодный для рабочих и эксплуатируемых, наиболее мучительный для них» 99. Вывести Россию на путь прогресса, превратить ее в свободную, действительно обновленную страну могла только революция, которая не только довела бы до конца буржуазно-демократические преобразования, но и начала бы социалистические. Такой революцией и явился Октябрь семнадцатого года.

* Л. М. Иванов, К. Н. Тарно в ский. Общественно-экономическая структура России. Проблемы многоукладности. V Международный конгресс экономической истории. М., 1970, стр. 14—15.

* В. И. Ленин. ПСС, т. 25, стр. 164—165.

59 Там же.

В. И. ЛЕнин И РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СВЯЗИ нАРодов СССР и Румынии (румынскАя литЕРАтуРА 1967—1970 гг.)

Последние четыре года — особый период в развитии историографии названной проблемы, ибо он имеет своими рубежами две крупные даты: 50-летие Великой Октябрьской социалистической революции и 100-летие со дня рождения В. И. Ленина".

В связи с ленинским юбилеем румынскими историками введен в научный оборот широкий круг источников — документы из архивов Румынии (ЦК РКП, Института исторических и социально-политических исследований при ЦК РКП и др.) и СССР (ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС, ЦГАОР СССР, ЦГАСА и др.), а также румынские брошюры, листовки, периодическая печать, в том числе нелегальные издания. Среди последней группы источников особое значение имеют переводы ленинских работ, опубликованные в Румынии, а также материалы революционной прессы. Так, весьма результативной оказалась попытка исследования советско-румынских революционных связей в статьях И. Апостола «Деятельность и личность В. И. Ленина, отраженные в газете „Socialismui" (1918—1921)»" и В. Ливяну «„Правда" о революционном движении Румынии (1917—1921)»", показывающих взаимную братскую поддержку коммунистов-интернационалистов на страницах печатных органов СПР и РКП(б).

Новые публикации документов представлены тремя крупными сборниками: «Великая Октябрьская социалистическая революция и революционное и демократическое движение Румынии» 4, «Документы по истории Коммунистической партии и революционного рабочего движения Румынии (май 1921 г.— август 1924 г.)»" и «Ленин глазами румын»", а также публикациями по отдельным вопросам, которые будут названы нижс. Круг исследовательских работ значительно шире. К ним относится сборник статей «Великая Октябрьская социалистическая революция и Румыния»", монография А. Деака и И. Илинчойу «Ленин и Румыния»",

* О литературе, вышедшей в предыдущий период, см. «История СССР», 1966, No 2, стр. 188—200. * 1. А postol. Activitatea si personalitatea lui V. I. Lenin oglindite in ziarul «Socialismul» (1918—1921). «Studii», 1970, Nr. 2, p. 257—270. * V. Live an u. «Pravda» despre miscarea revolutionara din Romania (1917—1921). «Studii», 1967, Nr. 5, p. 891—904. н * «Маrea revolutia socialista din Осtombrie si miscarea revolutionarà Si democratica din Romania. Documente si amintiri». Вucuresti, 1967 (далее: МRSdО). * «Documente din istoria partidului communist sia miscarii muncitoresti revolutionare din Romania (mai 1921- august 1924). Вucuresti, 1970 (далее: «Documente. 1921—1924»). * «Lenin vazut de romani. Documente si amintiri». Вucuresti, 1970. * «Маrea revolutie socialista din Осtombrie si Romania. Сulegere de studii». Вucuresti

[ocr errors]

юбилейный сборник статей «Творческая сила ленинских идей»", а также работы по отдельным вопросам, опубликованные в журналах: «Studii», «Аnale de istorie» ", «Маgazin istoric» и др. В целом можно сказать, что последние четыре года дали как никогда обильный материал по истории русско-румынских и советско-румынских революционных связей, что уже само по себе привлекает внимание советских исследователей. x: 3; 3:

По всей видимости, самым первым упоминанием имени В. И. Ленина в румынской печати было сообщение в газете «МіScarea sociala» от 6 апреля 1897 г. о петербургском «Союзе борьбы за освобождение рабочего класса», о царских репрессиях в отношении группы его деятелей, в которую входил и В. И. Ульянов". По мнению А. Порцяну, первые известия в румынской прессе о деятельности В. И. Ленина (хотя имя его в этих известиях не называлось) следует относить не к 1897, а к 1896 г., когда газета «Lumea noua» опубликовала информацию об июньской забастовке петербургских рабочих, а затем напечатала текст листовки петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» **, выпущенной в связи с забастовкой ткачей в ноябре 1895 г., которой руководил «Союз борьбы» 13. А. Деак и И. Илинчойу приводят многочисленные факты большого внимания румынской рабочей прессы в 1896—1898 гг. к петербургскому и московскому «Союзам борьбы», к выступлениям русских рабочих". Специальные главы их монографии посвящены транспортированию ленинской «Искры» через Румынию. Ряд документов свидетельствует об активном участии И. Фриму, Н. Нэдежде-Армашу и других румынских революционеров в переброске «Искры» и другой русской революционной литературы и распространении ее в Румынии". Эти страницы книги Деака и Илинчойу перекликаются с исследованиями советских ученых". В историографии уже было отмечено, что «Искра» в Румынии своим влиянием не только способствовала формированию задач воссоздания социал-демократической партии (распущенной ренегатами в 1899 г.), но и способствовала идейной борьбе против оппортунизма. В своей монографии А. Деак и И. Илинчойу посвятили этому вопросу специальную главу". Русско-румынские революционные связи в годы первой русской революции достаточно широко освещены в исторической литературе. Суммируя эти материалы, румынские историки подробно показывают дви

* «Forta creatoare a ideilor leniniste». Вucuresti, 1970. ** До 1969 г. журнал назывался «Аnalele Institutului de cercetari istorice si socialpolitice de pe linga С. С. al Р. С. R.» (далее: «Аnale»).

** «Lenin väzut de romani», р. 3.

** А. Рorte an u. Lenin si Romania. «Astra», 1970, Nr. 4 (47), p. 2.

** Ср. В. И. Ленин. ПСС, т. 2, стр. 70—74, 574—575.

** А. Dea c, I. I lincio iu. Lenin si Romania, p. 39—44.

** Там же, стр. 48—49.

** По «румынскому пути,— пишут К. Королев и В. Казаков,— в Россию пришли сотни «недозволенных» книг и брошюр. Организатором «пути» был Александр Александрович Квятковский». Он был связан с пунктом пересылки в Яссах (К. Королев, В. Казаков. Ленинская «Искра» в Кишиневе. Кишинев, 1970, стр. 69). Новейшие публикации документов позволяют внести поправку в это утверждение. В организации этого «пути» участвовал ряд агентов «Искры», а организаторами его были В. И. Ленин и Н. К. Крупская (см. «Переписка В. И. Ленина и редакции газеты „Искра" с социалдемократическими организациями в России 1900—1903 гг.». Сб. документов, тт. 1—3. М., 1969; «Первая в России подпольная типография ленинской газеты „Искра"». Сб. документов, материалов и воспоминаний. Кишинев, 1970). * А Deac, I. I lincio iu. Ор. cit., pp. 53—56.

« ПредыдущаяПродолжить »