Изображения страниц
PDF

Сотеateппe de Иепise В. Гюго г-жа Плесси играетъ роль Тиcoы, въ которой она очень натянута и холодна, а почему бы эту роль, требующую выраженія сильной страсти, не играть г-жѣ Вольнисъ! Они говорили также и объ Александрынскомъ театрѣ, (ибо великосвѣтскіе люди изрѣдка посѣщаютъ и Александрынскій театръ) о превосходномъ талантѣ г. Мартынова, который поддерживаетъ своею игрою безсмысленные и пошлые водевили; о какой-то Натуральной школѣ, лающейся въ этомъ театрѣ, — водевилѣ, все остроуміе котораго заключается въ гг. Мартыновѣ и Смирновѣ, мастерски, говорятъ, поддѣлавшихъ свои лица подъ лица какихъ-то господъ.... и прочее и прочее....

Наконецъ этотъ бѣглый разговоръ прекратился. Графъ задумался.

— О чемъ вы думаете? спросила его она.

— О васъ, отвѣчалъ онъ.

— Хороше же вы обо мнѣ думаете. Вы смотрѣли на этотъ столъ.

— Я нарочно не глядѣлъ на васъ, чтобы лучше о васъ думать.

Она засмѣялась.

— Чтó же вы думали обо мнѣ?

— Я думалъ, что вы прекрасны, что вы хоть кому въ состоянія вскружить голову; я думалъ, что вы ужасно прихотливы и капризны.... что ваше сердце....

— У меня нѣтъ сердца. Я похожа на женщину запs coeиг, въ какомъ-то.... кажется бальзаковомъ романѣ.

— Право? и вы думаете, что я повѣрю вамъ?

— А отчего же нѣтъ?

— Оттого, что я знаю васъ.

[ocr errors]

— Да, я знаю васъ, продолжалъ графъ взволнованнымъ голосомъ: — л знаю, что подъ этой холодной оболочкой, подъ этою мнимо-равнодушной наружностію вы скрываете сердце горячее, сердце, способное сочувствовать только прекрасному. Вы одна изъ тѣхъ немногихъ женщинъ, которыя вполнѣ постигли жизнь до ея мѣльчайшихъ потребностей; наконецъ вы одна изъ тѣхъ великихъ женщинъ, которой въ высшей степени открыта тайна туалета со всѣми его тонкостями.... Васъ пойметъ и оцѣнитъ не всякій, но я, — я васъ давно понялъ и оцѣнилъ; я горжусь этимъ.... Сегодня я расположенъ быть съ вами откровеннымъ, болѣе чѣмъ когда-нибудь. Знаетели, чтó я скажу вамъ?... Вы страдаете, вы очень страдаете, — я знаю это. Мужа вашего вы не любите во-первыхъ потому, что онъ

ве умѣетъ одѣваться; во-вторыхъ потому, что онъ мужъ; въ третьихъ потому, что онъ скученъ, когда не сидитъ за нартами; въ четвертыхъ, что онъ не умѣетъ пѣнить вашей способности художественно одѣваться; въ-пятыхъ..., но я думаю и этого довольве.... Ваше призваніе, какъ и призваніе всякой жанщины, любить, а вы боитесь любить. — Вы думаете? — Я убѣжденъ въ этомъ, отвѣчалъ графъ. Она обернулась къ нему и долго молча и пристально смотрѣла на его шотландскій жилетъ, на этотъ галстухъ, повязанный съ небрежнымъ кокетствомъ, на всѣ принадлежности его изяпнаго туалета. Что совершалось въ эту минуту внутри ея? я не берусь рѣшить. но она съ величавою граціозностію: медленно протянула ему свою прекрасную, какъ-будто изъ мрамора выточенную руку и сказала: — Нѣтъ, вы не понимаете меня, если говорите, что я боюсь любить.... Онъ припалъ къ этой рукѣ, онъ жадно цаловалъ ее.... Его густые волосы скатились ему на лицо.... Грудь ея заволновалась, глаза ея подернулись томностію.... Они молчали нѣсколько времени, но это молчаніе было краснорѣчивѣе всякихъ словъ.... Минута признанія близилась.... Но въ эту минуту къ великолѣпному подъѣзду ея дома подкатилась съ громомъ карета, изъ швейцарской раздался звонокъ. Графъ опустилъ ея руку и тряхнулъ головой, чтобы отвести отъ лица свои волосы. Она взяла книгу, лежавшую на столѣ и начала машинально перебирать листы. Ливрейный лакей появился на порогѣ и произнесъ: — Баронесса Линская. Молодая, бѣлокурая женицина въ жолтой, модной шляпкѣ, которая впрочема совсѣмъ не шла къ ней, потому-что жолтой цвѣтъ никака не можетъ итти къ блондинкамъ , — закутанная въ великолѣпную турецкую шала, вошла въ комнату. Она бросила бѣглый, но проницательный взоръ на нее и на него и улыбнулась почти незамѣтно. Пріятельницы (ибо баронесса была пріятельница моей героинѣ) очень нѣжно пожали другъ другу руки. Визитъ баронессы впрочемъ не слишкомъ длился, но она, по видимому, была очень довольна этимъ визитомъ. «Я увѣрена была, что я найду его здѣсь», подумала она съ торжествомъ. — А ты будешь въ четвергъ на балѣ у К"? спросила баронесса, обращаясь къ хозяйкѣ дома и вставая съ креселъ.

— О, да, разумѣется, отвѣчала моя героиня разсѣянно и укралкою бросила взглядъ на него, какъ-будто она хотѣла сказать этимъ взглядомъ: «если только ты будешь тамъ, милый!» Баронесса, несмотря на свою проницательность и ловкость, не могла однако же уловить этого взгляда. — А вы, графъ, вы будете? продолжала баронесса. — Вѣроятно, я еще не знаю, отвѣчалъ графъ небрежно. — Я буду, буду, потому-что ты будешь тамъ !... Онъ сказалъ ей это безъ словъ, однимъ взглядомъ; во это былъ такой же бѣглый и неуловимый взглядъ, какъ взглядъ моей героини на него. Графъ низко и почтительно поклонился ей и вышелъ вмѣстѣ съ баронессой, которую онъ проводилъ до кареты.

[merged small][ocr errors]

Время баловъ только-что начинается.... Балъ у К” былъ одинъ изъ первыхъ баловъ. «Есть дома въ петербургскомъ большомъ свѣ

тѣ», говоритъ графъ Соллогубъ, «которые вошли нѣкоторымъ образомъ въ обязанность, въ привычку, сдѣлались принадлежностью общества, закономъ, хотя въ этихъ домахъ никому не бываетъ ни пріятно, ни весело...» Къ числу такихъ домовъ принадлежитъ домъ К”. Балъ уже блестѣлъ, какъ говорится, во всей красѣ, и воздухъ въ залѣ былъ достаточно удушливъ, когда появилась она въ сопровсжденіи своего мужа. Ея входъ былъ не только замѣченъ, онъ произвелъ въ залѣ большое движеніе. Героиня моя вошла съ тѣмъ чувствомъ сознанія собственнаго превосходства, которое свойственно только женщинамъ увѣреннымъ въ себѣ, уразумѣвшимъ великую тайну жизни — тайну одѣваться къ лицу. На ней было голубое атласное платье съ большимъ воланомъ изъ кружевъ point d'Аngleterre, покрытое коротенькой тюникой изъ такихъ же кружевъ и съ кружевной бертой. На шеѣ ея красовалась нитка крупныхъ жемчуговъ; черные волосы ея. Оыли украшены гирляндой алыхъ роза. Къ груди была приколотъ букетъ изъ та

кихъ же розъ, съ коричневою зеленью. Она была причесана à la «Seиigте, т. е. вся голдва ея была въ букляхъ, которыя оканчивались небольшими колечками на лбу; въ ушахъ ея горѣли крупные брильянты безъ подвѣсокъ (ратe de dіaтапts). Ножки ея были затянуты въ бѣлые атласные башмаки, работы геиіяльнаго Соболева. Въ рукѣ ея былъ платокъ, будто сотканный изъ паутины и обшитый валансьенскими кружевами, и букетъ живыхъ цвѣтовъ. За нею слѣдовалъ ея супругъ. При взглядѣ на нее и на него ужасъ неравенства брака ярко бросался въ глаза со всѣми его неизбѣжными послѣдствіями, и горько становилось при мысли, что эта женщина, блистающая красотою и молодостію, избранное, совершенное созданіе, образецъ утонченнаго, художественнаго вкуса, соединена съ человѣкомъ, который.... страшно сказать!... носитъ галстухъ, затянутымъ сзади пряжкою!!.. На этотъ разъ въ фигурѣ этого почтеннаго супруга съ галстухомъ, затянутымъ пряжкою, было что-то необыкновенное... Туалетъ его отличался очень забавною изысканностію. На немъ былъ черный фракъ, очень недурно сшитый, французскаго покроя, и при этомъ бархатный, пестрый жилетъ, оканчивающійся на желудкѣ; на жилетѣ болталась довольно массивная и длинная цѣпь съ изумрудной запонкой, — одна изъ такихъ цѣпей, которыя носятъ теперь купцы и взяточники дурного тона; черные панталоны совершенно обтягитвали его худощавыя ноги, и рѣдкіе волосы его были завиты на вискахъ. На лице его выражались какое-то безпокойство и смущеніе, которыхъ онъ, при всемъ желаніи, никакъ не могъ скрыть.

Въ ту минуту, когда героиня моя вошла въ залу, графъ Хлюстинъ разговаривалъ съ баронессой.

Черный лондонскій фракъ графа, длинный бѣлый, пикейный жилетъ, однобортный и съ шалью, къ нижней петли котораго пристегивалась золотая пополамъ съ платиною цѣпочка, оканчивающаяся большой кабаньей головой превосходной работы; черные панталоны хотя со штрипками, но свободно и живописно упадавшіе къ ступнѣ; батистовая рубашка съ мелкими и живописно-расположенными складками и бѣлый батистовый галстухъ бѣлѣе перваго зимняго снѣга, чище каррарскаго мрамора, — все это вмѣстѣ заставляло невольно останавливаться передъ нимъ истинныхъ знатоковъ туалета и потомъ долго, долго слѣдитъ за нимъ благоговѣйнымъ взоромъ.

— Посмотрите, графъ, это кажется Адель (имя моей героини). Да, это она! сказала баронесса, устремивъ пытливый взоръ на графа.

Но графъ выдержалъ ючень покойно этотъ взоръ, лицо его ни мале не измѣнилось при этомъ имени.

— Да, это, кажется, она сказалъ онъ равнодушно, вставивъ въ глазъ лорнетъ и посмотрѣвъ на Адель съ ловкою небрежностію истивнаго денди....

А между тѣмъ при взгладѣ на нее кровь заклокотала въ немъ, и еслибы онъ далъ волю себѣ, изъ глазъ его въ эту минуту посыпались бви искры!

Когда супругъ Адели проходилъ мимо него, графъ протянулъ ему руку, и супругъ пожалъ ее; но ясно было, что отъ прикосновенія къ этой рукѣ у почтеннаго супруга съ галстухомъ, затянутымъ пряжкою, пробѣжали по тѣлу мурашки, какъ отъ прикосновенія къ змѣиной чешуѣ.

Удивленный графъ замѣтилъ это и презрительно улыбнулся.

— Ужь не вздумалъ ли онъ ревновать, подумалъ графъ: — это было бы очень забавно! !...

Черезъ полчаса послѣ этого, супругъ сидѣлъ за карточнымъ столомъ, а супруга носилась съ графомъ въ вихрѣ вальса; дыханія ихъ смѣшивались, ея локоны прикасались къ его лицу; а смычокъ Лядова какъ нарочно въ этотъ вечеръ, исторгалъ вдохновенные, дивносладострастные звуки, заливался и замиралъ.Они подъ эти звуки также замирали отъ упоенія и блаженства.... Супругъ между тѣмъ проигрывалъ. Къ всеобщему удивленію онъ игралъ очень разсѣянно, безпрестанно озираясь кругомъ, и вообще, какъ говорятъ, былъ не въ своей тарелкѣ....

Балъ разгарался съ каждой минутой. Въ залѣ становилось лушнѣе и душнѣе, и потолокъ залы, по прекрасному выраженію-автора повѣстей Безумнаго, начинала уже коптиться отъ сладострастнаго дыханія людей.

Утомленная героиня моя раскинулась на кушеткѣ въ одной изъ отдаленныхъ комнатъ, уставленной рѣдчайшими цвѣтами и растеніями, среди которыхъ высился невиданный бананъ, протягивая свои широкія листья-лапы, какъ бы для защиты слабыхъ розъ и камелій, предохраняя ихъ отъ пурпуроваго блеска матовыхъ фонарей, хитро упрятанныхъ въ роскошной зелени тропическихъ растеній. Уста ея сохли... она еще чувствовала его палящее дыханіе на своихъ щекахъ, глаза ея были подернуты влатоко.

И вдругъ.... передъ нею явился онъ....

Ни онъ, ни она не назначали свиданія въ этомъ удивительномъ боскетѣ; но они поняли, почему сошлись здѣсь. «Между ними заклю

« ПредыдущаяПродолжить »