Изображения страниц
PDF
[ocr errors]
[merged small][ocr errors][ocr errors][ocr errors][ocr errors]

Однажды Вероника впопыхахъ вбѣжала къ себѣ въ хижину: — Матушка, матушка, говорила она торопливо, и слова ея перерывались слезами, которыхъ она не могла удержать, несмотря на усилія: — матушка, Пульхерія уѣзжаетъ! Она отправляется съ дядей въ Парижъ... говоритъ, дядя не можетъ здѣсь оставаться.... впрочемъ это кажется не единственная причина.... Холодность Онисима ее убиваетъ, это по всему видно.... она часто плачетъ.... Да и онъ-то какой, право, странный.... Кажется всю жизнь свою только и жилъ для Пульхеріи а теперь.... — Но это ужасно! Нѣтъ, Вероника, этого не должно быть, это невозможно!... Надо поговорить съ Онисимомъ.... Пойдемъ въ замокъ. Пелагея и Вероника немедленно отправились. Проходя мимо кладбища, онѣ увидали Пульхерію, стоявшую на колѣняхъ передъ могилами тетки и сына; она молилась, потомъ сорвала нѣсколько цвѣтковъ и поцаловала камень, служившій памятникомъ. — Видишь, матушка, сказала Вероника: — она съ ними прощается Скоро онѣ вошли въ замокъ и спросили Онисима. Имъ сказали, что онъ утромъ уѣхалъ куда-то верхомъ, но что его уже ждутъ, онъ сейчасъ долженъ возвратиться. Черезъ полчаса Онисимъ вошелъ въ комнату. — Онисимъ, сказала Пелагея, поцаловавъ сына: — проходя мимо кладбища, мы видѣли Пульхерію; она прощалась съ прахомъ тетки и сына. — Какъ, прощалась? — Да, прибавила Вероника: — прощалась; Пульхерія ѣдетъ съ г. Мале въ Парижъ и навсегда оставляетъ Диву. Онисимъ поблѣднѣлъ и, взявъ сестру за руку, проговорилъ дрожащимъ голосомъ: — но она еще не уѣхала, вѣдь еще не уѣхала?... — Ну, видишь, матушка, сказала Вероника, обративъ свою хорошенькую головку къ Пелагеѣ: — онъ любитъ ее. — Чтó ты хочешь сказать этимъ? спросилъ Онисимъ. — Мы думали, что ты разлюбилъ Пульхерію. — Я?.. Да для чего же я жилъ? развѣ это не цѣль всей моей жизни?можно ли сомнѣваться.... — Но твое поведеніе такъ странно, прервала его Пелагея: — и Пульхерія вѣрно подумала, что ты отвергаешь ее. — Я.... отвергаю.... Пульхерію?... Да я ее боготворю, я дышу ею.... Пульхерія накинула мантилью и хотѣла выйти изъ дому, чтобъ проститься съ Аланами, какъ вдругъ въ двери вошли Транкиль, Пелагея и Вероника, за ними слѣдомъ графъ Сiэвеннъ, Онисимъ и Гламъ, который вмѣстѣ съ графомъ оставался на улицѣ. — Добраго здоровья, г. дe Безeваль, сказалъ Транкиль: — но что значатъ эти узлы? развѣ вы ѣдете куда?

— Да, любезный Аланъ, да, дружище; у меня былъ братъ двоюродный, который рѣшился умереть; это единственное удовольствіе, которое онъ, въ продолженіи всей своей жизни, рѣшился оказать своимъ родственникамъ. Пока я здѣсь безумно раззорялся, онъ богатѣлъ въ Парижѣ. Теперь онъ умеръ, и дѣла мои опять поправились. Мы отправляемся въ Парижъ. — О, въ такомъ случаѣ, г. Безeваль, я ужь и не знаю, говорить ли мнѣ вамъ о томъ, о чемъ хотѣлъ сказать.... — Если вамъ нужно что-нибудь въ Парижѣ, любезный, такъ вы скажите; я очень радъ услужить вамъ.... Между тѣмъ Пелагея подошла къ Пульхеріи и спросила ее потихоньку, дѣйствительно ли они получили наслѣдство? Получивъ въ отвѣтъ, что все это вздоръ, она отозвала Транкиля и шепнула ему что-то. Тогда Транкиль съ рѣшительнымъ видомъ подошелъ къ г. Ма ле и сказалъ : — Послушайте, г. дe Безeваль, мы васъ не изъ-за денегъ любили, и теперь, когда вы бѣдны, мы уважаемъ васъ также, какъ когда вы были богаты: вамъ быть можетъ не угодно было этого замѣтить. Такъ ужь вы намъ пустого-то не разсказывайте. Пелагея хотѣла было остановить мужа, но уже было поздно: старикъ, начавъ однажды, хотѣлъ и кончить. — Дѣло не въ томъ, продолжалъ онъ. — Я очень хорошо знаю, какое разстояніе между вами и нами.... Конечно то, чтó я хочу сказать вамъ, большая смѣлость съ моей стороны, но дѣлать нечего! Вы знаете Онисима съ самого дѣтства, онъ воспитывался вмѣстѣ съ Пульхеріею; она была его божествомъ; для нея онъ жертвовалъ жизнью и даже честью, Онъ заставилъ насъ, стариковъ, не одинъ годъ горевать; мнѣ, подчасъ, хоть бы и умереть.... ну, да это дѣло прошлое. Теперь Онисимъ не мужикъ какой: онъ много учился, говоритъ какъ баринъ, онъ богатъ и къ тому же капитанъ купеческаго корабля.... Г. Безeваль, согласны ли вы отдать ему руку Пульхеріи?... Мале собрался было отвѣчать, что племянница его — графиня де Морвилль... но Пульхерія перебила дядю и сказала: — Я пренебрегла Онисимомъ, когда онъ былъ бѣденъ, почему и не могу принять его руки, когда онъ сталъ богатъ, а я бѣдна. Да, съ тѣхъ поръ, какъ я его узнала, узнала все, чтó онъ для меня сдѣлалъ, я не могла не полюбить его.... Несмотря на то, я должна уѣхать. — Пульхерія, сказалъ Онисимъ: — во имя любви самой глубокой, во имя жизни, которая была посвящена единственно вамъ, отвѣчайте мнѣ, ужели это единственная причина, по которой вы не можете принадлежать мнѣ? — Я бы желала быть богатой или пусть вы бы были бѣдны, Онисимъ.... Но не подвергайте меня такому жестокому испытанію.... Я должна разстаться съ вами — и разстанусь. Онисимъ позвалъ графа Сiэвенна. Сіэвеннъ подошелъ къ г. Мале и сказалъ ему, открывъ табакерку, наполненную пепломъ:

[ocr errors][ocr errors][ocr errors][ocr errors][ocr errors][ocr errors][ocr errors][merged small][ocr errors]

Съ приближеніемъ зимы, господа, все, чтó думалось и затѣвалось разными головами въ продолженіи лѣта, начинаетъ мало-по-малу вы

[ocr errors][ocr errors]

были хорошо обдуманы, такъ же хорошо какъ любой планъ сраженія, но самого сраженія авторы почти никогда не выигрывали. Исключеніе остается только за г. Берліозомъ. Несчастіе носить въ гражданскомъ быту званіе рецензента, по моему мнѣнію, много повредило и г. Араго. Содержаніе его комедіи можно разсказать въ немногихъ словахъ. Банкиръ-милліонеръ Вердье, мучимый честолюбіемъ, доискивается депутатства, баронства и жениха изъ знатной фамиліи для дочери своей. На послѣднее желаніе отвѣчаютъ ему два представителя знатности, раззоренные въ конецъ и нравственно ничтожные. Г. Терси — потомокъ древняго дворянства, и г. Ларіель — сынъ дворянина временъ Имперіи. Оба они, раздѣленные соперничествомъ въ домога тельствѣ актрисы-пѣвицы г-жи Каслилъ, заключаютъ однакожь союзъ въ домѣ банкира и условіе, по которому женившійся на дочери его уступаетъ другому пѣвицу. Когда безчестный заговоръ этотъ открывается самой актрисой , женщиной молодой, но добродѣтельной и тщеславной, банкиръ обращаетъ глаза на нѣкотораго геніяльнаго механика, по имени Валентина, уже давно гуляющаго у него по дому

« ПредыдущаяПродолжить »