Изображения страниц
PDF

чтожено быть не можетъ, даже никакая мысль не рождется, безъ того, чтобы всѣ части европейской фамиліи не приходили бы въ движеніе и дѣйствія этихъ перемѣнъ не отражались бы на отдаленнѣйшимъ концахъ и углахъ Европы. Россія не имѣла всѣхъ этихъ движеній. Славяне, поселившіеся въ нынѣшней Россіи, были гораздо образованнѣе первобытныхъ жителей чудского происхожденія, грубыхъ и чуждыхъ всякаго образованія, слѣдовательно, смѣшиваясь съ ними, скорѣе могли передавать свое, чѣмъ что-нибудь заимствовать. Россія приняла христіянство отъ восточной церкви въ такое время, когда послѣдняя хотя еще не совсѣмъ отдѣлилась отъ западной, однако уже находилась въ весьма непріязненныхъ съ нею отношеніяхъ. Россія осталась удаленной отъ Европы еще болѣе, чѣмъ восточная имперія, которая, по политическимъ отношеніямъ нуждаясь въ латинскомъ западѣ и даже въ папѣ, не могла совершенно прекратить съ ними всѣхъ сношеній. Даже относительно Греціи Россія стояла болѣе непріязненно. Только патріархъ связывалъ ее съ Константинополемъ; но эта связь была менѣе прочною, чѣмъ связь германо-римскихъ народовъ съ Римомъ. Къ этому должно присоединить, что господствующій языкъ былъ не греческій, а славянскій, такъ что духовенство не имѣло надобности въ греческомъ языкѣ. О классической литературѣ древней Греціи въ Россіи тогда не знали, хотя греческая священная литература была faмъ извѣстна. Нѣтъ сомнѣнія, что старо-славянскій языкъ весьма богатъ, о чемъ можно судить читая переводъ Библіи св. Кирилла и Меѳодія; но онъ не имѣлъ литературы и потому не могъ служить основаніемъ просвѣщенію. По всѣмъ этимъ причинамъ весьма естественно, что Россія не могла итти наравнѣ съ Европою, въ ея духовномъ и государственномъ развитіи. Изъ этого однако не слѣдуетъ, чтобы она совершенно отъ нея отстала; напротивъ, мы находимъ въ ней отъ Х до ХПI вѣка тотъ же зародышъ народнаго развитія, какъ и въ прочихъ европейскихъ государствахъ, и едва ли она уступала тогда въ этомъ отношеніи странамъ, принявшимъ христіянство послѣ и въ одно время сѣ нею, какъ напримѣръ Скандинавія. Записки Нестора, писанныя въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ въ концѣ ХI вѣка, Доказываютъ, что въ то время Россія имѣла свой самобытный языкъ, и что церковное, соціяльное и умственное развитіе ея нисколько не ставило ее ниже Польши, Богеміи, Швеціи и Даніи. Въ эту эпоху пускаютъ корни въ русскомъ народѣ даже нѣкоторыя германскія учрежденія, даже замѣтны слѣды мыслей и чувствъ порожденныхъ европейскимъ рыцарствомъ. Въ этомъ отношеніи должно только обратить вниманіе на эпическую поэму: «Слово о полку Игоревѣ», написанную въ ХП вѣкѣ по случаю похода князя Игоря Святославича противъ половцевъ, и вообще на русскія героическія преданія.

[ocr errors]

III.

....«Нашествіе татаръ остановило развитіе образованности въ Россіи, но съ другой стороны оно имѣло важное, благодѣтельное вліяніе на политическій бытъ Россіи. Монголы, по преимуществу народъ кочевой, не могли сдѣлаться осѣдлыми въ Россіи, хотя ханы Золотой Орды основали свои улусы и постоянное мѣстопребываніе въ Сараѣ, на Волгѣ. Монгольскіе предводители оставили русскимъ ихъ образъ правленія, требовали отъ нихъ только дани. Владычество татарское произвело троякое дѣйствіе. Сильное угнетеніе, поддерживая народъ въ напряженіи и постоянно раздражая его противъ притѣснителей, сохранило во всей чистотѣ чувство національности, уже безъ того сильное-единствомъ языка. Религія, оставленная монголами неприкосновенною, служила утѣшеніемъ въ общемъ бѣдствіи и вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ сильный элементъ народности, противодѣйствовала монголамъ и магометанству; тогда религія въ Россіи пріобрѣла характеръ національный, церковь сдѣлалась національной. Наконецъ, въ-третьихъ, государственный организмъ остался тотъ же, народъ остался подъ управленіемъ своихъ коренныхъ государей; монголы сдѣлали даже величайшую политическую ошибку, не только признавъ власть великаго князя надъ удѣльными, но даже усиливъ ее; вслѣдствіе чего напоръ народа, какъ и усиливающійся перевѣсъ великаго князя, должны были необходимо привести Россію къ единству, съ достиженіемъ котораго послѣдовало низверженіе татарскаго ига въ концѣ ХV вѣка. Еще до нашествія монголовъ отъ великаго княжества кіевскаго отдѣлились владимірское и другія великороссійскія княжества и образовали отдѣльное княжество во Владимірѣ, откуда оно перешло впослѣдствіи въ Москву. Съ присоединеніемъ Кіева къ Польшѣ, Москва, покоривъ Новгородъ и уничтоживъ его вольности и значеніе, сдѣлалась средоточіемъ русскаго единодержавія. Послѣ московскаго пожара въ 1812 году бóльшая часть домовъ была отстроена во вкусѣ западно-европейскомъ; это обстоятельство могло имѣть во многихъ отношеніяхъ большое вліяніе на нравы и образъ жизни жителей. Въ Москвѣ живутъ 8 или 10,000 нѣмцевъ, французовъ и другихъ, 15 или 18,000 чиновниковъ, офицеровъ, дворянъ, почетныхъ гражданъ, купцовъ первой и второй гильдіи, получившихъ болѣе или менѣе европейское образованіе; остальное населеніе, около 300.000, по образу мыслей, образованію, правиламъ и обычаямъ составляетъ типъ русской старины, къ которому еще не привилось новѣйшее просвѣщеніе. Весьма естественно, что въ ХVI и ХVII вѣкахъ древній русскій элементъ еще болѣе владычествовалъ въ Москвѣ. Но правители Россіи давно уже чувствовали, что относительно образованности государство русское далеко отстало отъ прочихъ европейскихъ народовъ, хотя по происхожденію, духовнымъ и физическимъ свойствамъ, религіи и политическому положенію, русскіе имѣли съ европейцами одинъ общій источникъ. Русскимъ государямъ казалось необходимымъ привести Россію въ ближайшее соприкосновеніе съ западомъ и успѣхи его просвѣщенія, такъ сказать, перенести въ Россію. Легчайшимъ къ тому способомъ было приглашать въ Россію какъ можно болѣе иностранцевъ, поручая имъ воспитаніе народа, и введеніе западно-европейскихъ учрежденій.

Уже Іоаннъ Васильевичъ вызвалъ много иностранцевъ, въ особенности нѣмцевъ, и старался дать войску европейскую организацію. Государи изъ дому Романовыхъ слѣдовали его примѣру.

Но никто не чувствовалъ такъ сильно и глубоко необходимости поднять Россію на одну высоту съ западомъ, какъ Петръ I.

Положивъ основаніе добру, Петръ хотѣлъ собирать и плоды трудовъ своихъ. Никакія препятствія и затрудненія не могли его остановить и поколебать, хотя народная ненависть ко всему новому и иностранному останавливала успѣхи его на каждомъ шагу. Онъ чувствовалъ, что, оставаясь въ Москвѣ, въ средоточіи чисто русскаго элемента, невозможно было достигнуть радикальнаго преобразованія. Подобно Архимеду, онъ искалъ точку внѣ земли, изъ которой бы могъ ее двигать. Петръ нашелъ эту точку въ Петербургѣ. Пріобрѣтеніе счастливою войною береговъ Балтійскаго моря дало возможность войти въ тѣснѣйшія сношенія съ западомъ Европы. Геній Петра угадалъ, какія неисчислимыя выгоды доставитъ Петербургъ русской торговлѣ. Онъ весьма справедливо думалъ, что новый городъ, соединенный со внутреннею Россіею водяными искусственными сообщеніями, долженъ непремѣнно сдѣлаться однимъ изъ важнѣйшихъ торговыхъ рынковъ въ свѣтѣ. Торговля же есть естественный путь сообщеній между народами и легчайшій путь къ просвѣщенію. Потому-то онъ избралъ для себя столицею Петербургъ и оттуда со свойственною ему энергіею началъ преобразованіе Россіи. Кто будетъ отрицать, что это ему удалось? _

Толчокъ, Петромъ данный, до сихъ поръ еще оживляетъ и дѣйствуетъ на государственную и народную жизнь Россіи. Теперь дознано, что никакая человѣческая сила не можетъ уничтожить дѣйствій его реформы; и потому было бы излишне изслѣдывать, полезно ли и необходимо ли было данное Россіи направленіе (!?.. ). . . . . . . . . . Въ настоящее время представляется другой вопросъ: должно ли въ данномъ направленіи итти далѣе и многостороннѣе, или, довольствуясь полученными результатами, воспользоваться пріобрѣтеннымъ европейскимъ просвѣщеніемъ, чтобы дать новое, болѣе національное направленіе, хорошее домашнее, гдѣ оно ни находится, хранить и поддерживать, и все существующее чисто народное скрѣплять и развивать?

[ocr errors][ocr errors]
[ocr errors]

Если въ одномъ ремеслѣ нѣтъ успѣха, русскій человѣкъ очень легко и скоро переходитъ къ другому или обращается къ другой промышленности. Какъ часто случается, что портной или сапожникъ бросаетъ свое мастерство, дѣлается можетъ быть калачникомъ, а потомъ, заработавъ сколько-нибудь денегъ, покупаетъ телѣгу и лошадь и развозитъ товары по всей Россіи, — потомъ самъ начинаетъ вести мелкую торговлю, дѣлаетъ небольшія спекуляціи и наконецъ гдѣ-нибудь поселяется и иногда при счастіи дѣлается богатымъ купцомъ. Такимъ образомъ начали свои дѣла очень многіе богатые купцы и фабриканты.

Сдѣлавшись купцомъ или фабрикантомъ, русскій все-таки не привязывается къ своему сословію и промыслу. Онъ видитъ въ немъ только средство достигнуть богатства. Если у него есть сыновья, то одного онъ приготовляетъ къ своему промыслу, чтобы имѣть въ немъ вѣрнаго помощника, другимъ онъ даетъ воспитаніе такое, чтобы они могли вступить въ военную или гражданскую службу и такимъ образомъ достигнуть дворянства. Простой человѣкъ, мужикъ, сердечно добръ и любезенъ, но какъ скоро онъ пріобрѣлъ деньги, сдѣлался спекулянтомъ, купцомъ, онъ уже испорченъ. Правительство обратило наконецъ вниманіе на это дурное направленіе и разными мѣрами старается. уменьшать зло. Чтó оно хочетъ основать среднее сословіе на твердомъ основаніи, тому доказательствомъ служить можетъ указъ объ учрежденіи почетныхъ гражданъ.

При совершенномъ недостаткѣ корпоративнаго духа въ характерѣ Промышленниковъ и ремесленниковъ, весьма трудно, даже съ содѣйствіемъ строгихъ цеховыхъ постановленій, поднять эти классы изъ ничтожества. Лучше всего можетъ на нихъ дѣйствовать примѣръ и конкуренція. Почти во всѣхъ большихъ городахъ есть нѣмецкіе ремес

« ПредыдущаяПродолжить »