Изображения страниц
PDF

гивается полотно, и въ этой душистой прохладѣ мы завтракаемъ, обѣдаемъ, читаемъ газеты. Здѣсь радіо тоже, чтó въ гостинницахъ Франціи и Германіи общая зала путешественниковъ. Комнаты, идущія около «двора», освѣщаются только своими стеклянными дверьми, выходящими на дворъ; оконъ нѣтъ. Внутреннія комнаты севильскихъ домовъ вовсе не соотвѣтствуютъ ихъ изящнымъ «дворамъ». Напримѣръ эта Ротаa de la Еигора — самая великолѣпная изъ всѣхъ видѣнныхъ мною гостинницъ Испаніи, а вы не можете представить себѣ болѣе скромнаго убранства жилыхъ комнатъ; стѣны выкрашены бѣлою известью, самая простая кровать, обтянутая на глухо зеленой кисеею, — отъ ночныхъ мухъ , — маленькій столъ изъ простого дерева, надъ которымъ виситъ маленькое, въ четвертку зеркальцо; три стула, на полу плетенный соломенный коверъ. Обѣдъ здѣсь сносенъ: одно уже то хорошо, что онъ приготовляется не на зеленомъ оливковомъ маслѣ, а на свиномъ салѣ. Кофе вездѣ въ Испаніи варятъ дурно, но зато въ самомъ послѣднемъ крестьянскомъ домѣ вамъ подадутъ такой шоколатъ, какого вы не найдете ни у какого гастронома въ Европѣ. По вечерамъ съ 8 и 9 часовъ начинается гулянье на alaтеda de! Лидше. На югѣ нѣтъ нашихъ долгихъ сумерекъ: ночь наступаетъ тотчасъ по захожденіи солнца. Аlaтеda de! Оидие небольшая площадъ, обсаженная высокими, густыми акаціями и освѣщенная множествомъ фонарей; по обѣимъ сторонамъ сдѣланы скалы, середи фонтанъ, широкимъ, разсыпающимся букетомъ бросающій воду и постоянно освѣжающій удушливо-теплый воздухъ. Около площади расположены кофейныя, лавочка съ холодною водою, лимонадомъ. Аlaтеda de! Пидие — царство черныхъ севильянокъ. Не ужасно ли, что эта поэтическая красота не показывается при дневномъ свѣтѣ, а бываетъ видима только по ночамъ. Къ счастію для меня, теперь стоятъ яркія, лунныя ночи. Что за живые разговоры, что за откровенный смѣхъ раздаются на этомъ гуляньѣ! О свободѣ, царствующей здѣсь, въ Европѣ не имѣютъ понятія: здѣсь словно каждый у себя дома. Эта непринужденность, этотъ громкій смѣхъ, эта живость разговоровъ, какъ все это не походитъ на европейскія гулянья, а тѣмъ менѣе на наши, на которыя мужчины и женщины выходятъ съ такими натянутыми, заучеными лицами и манерами. Но чтó особенно замѣчательно — эта непринужденность, эта свобода, проникнутыя здѣсь самою изящною вѣжливостью; это не заученная, не условная вѣжливость, принадлежащая въ Европѣ одному только хорошему воспитанію, а такъ сказать врожденная; вѣжливость и деликатность чувства, а не однѣхъ формъ, какъ у насъ, и которая здѣсь равно принадлежитъ и

[ocr errors]

окна, вы увидите въ сторонѣ его два сверкающихъ глаза... глаза андалузки и въ темнотѣ сверкаютъ! Но остерегайтесь по нѣскольку разъ проходить передъ окномъ, у котораго идетъ таинственная бесѣда, васъ могутъ принять за подсматривающаго соперника, а здѣсь никто не ходитъ на ночное свиданіе, не запасясь стилетомъ или по-крайнеймѣрѣ ножомъ. Даже ночные патрули уважаютъ кавалеровъ ночи, позволяя себѣ только невинныя остроты на ихъ счетъ. Мать знаетъ, что дочь ея разговариваетъ по ночамъ у окна съ молодымъ человѣкомъ; дочь говоритъ, что это ея поріо — женихъ. Бóльшая часть браковъ составляется посредствомъ этихъ ночныхъ разговоровъ; случается, что иные разговариваютъ такъ по цѣлому году, и послѣ женятся, видаясь только или у окна, или въ церкви. Если поріо отсталъ, на дѣвушку это не бросаетъ ни малѣйшей тѣни, да и на его мѣсто тотчасъ же является другой. Сколько иностранцевъ, пріѣхавъ сюда на недѣлю, заживаются здѣсь по году и болѣе, между тѣмъ какъ въ Севильѣ, кромѣ «бѣга быковъ» и плохого театра, нѣтъ никакихъ развлеченій. Но эти нравы имѣютъ столько романтической прелести, въ этихъ чудныхъ женщинахъ столько потребности любить (здѣсь это ихъ единственное занятіе)! и я понимаю, какъ въ двадцать лѣтъ, при горячей крови, пылкомъ, увлекающемся сердцѣ, и если при этомъ стремленіе къ наслажденіямъ преобладаетъ надъ всѣми другими стремленіями, — я понимаю, какъ можно въ Севильѣ прожить цѣлые годы въ самомъ блаженномъ снѣ, который право стоитъ многихъ другихъ, дѣловыхъ сновъ. Но я долженъ однакожь сказать, что здѣшніе молодые люди жалуются на севильскихъ дѣвушекъ, будто онѣ имѣютъ постоянною цѣлію выйти за-мужъ и въ своихъ сближеніяхъ съ молодыми людьми, въ своихъ ночныхъ свиданіяхъ у оконъ, слѣдуютъ совѣтамъ матерей, съ которыми будто бы заключенъ у нихъ оборонительный и наступательный союзъ. Впрочемъ мнѣ случилось удостовѣриться и въ противномъ. Я знакомъ здѣсь съ однимъ молодымъ американцемъ изъ Новаго Орлеана: онъ пріѣхалъ взглянуть на Севилью,–и живетъ здѣсь уже восьмой мѣсяцъ. Онъ любитъ и любимъ. Мать запретила даже его любезной сидѣть по ночамъ у окна, оконная рама была задѣлана желѣзомъ, но дочь все-таки нашла средство видѣться съ нимъ.... Правда, что здѣсь нѣтъ ничего легче, какъ познакомиться съ дѣвушкою и получить отъ нея свиданіе у окна, но между этого рода сближеніемъ и ея любовью — далеко. Первое есть можетъ быть не болѣе, какъ страшное средство раздражить чувственность и привязанность, чтобъ заставить жениться; другое.... да другое не требуетъ объясненій.... Андалузка въ высшей степени кокетлива; она тотчасъ чувствуетъ на себѣ глазъ мужчины и никогда не переноситъ его равнодушно. Надобно привыкнуть къ тону севильскихъ женщинъ: въ ихъ манерѣ есть что-то рѣзкое; но это рѣзкое не отъ грубости, а отъ обыкновенной живости, стремительности чувствъ; можетъ быть отсюда происходитъ и фамильярность здѣшнихъ женскихъ обществъ, фамильярность, исполненная самаго тонкаго, такъ сказать, внутренняго приличія, этой изящной вѣжливости, такъ не похожей на приторную церемонность сѣверныхъ обществъ (не исключая и парижскаго), которую Богъ знаетъ почему считаютъ за хорошій тонъ. При всеобщей одинаковости чернаго платья и мантильи, севильянкамъ не возможно 1цеГОЛять МОДНь1МИ КОСТЮМаМи : ИХЪ Главное ПеГОльство въ маленькихъ ножкахъ, и надобно сказать, что ихъ руки и ноги — формы совершеннѣйшей. Если о породѣ женщинъ можно судить по рукамъ и ногамъ и носу, то безъ всякаго сомнѣнія порода андулузокъ самая совершеннѣйшая въ Европѣ. Я думаю, щегольство маленькой ножкой заставляетъ севильянокъ даже выносить страданіе: онѣ носятъ такіе башмаки, въ которыхъ нѣтъ возможности помѣститься никакой ногѣ въ мірѣ: кромѣ того ихъ башмаки едва охватываютъ пальцы ноги. Глаза севильянокъ состоятъ изъ мрака и блеска, тиchо пegro у тисѣа lиг , какъ выражается одна севильская пѣсня, и дѣйствительно за чернымъ блескомъ ихъ не видать бѣлка, и столько въ нихъ дерзкой выразительности, что, повѣрьте, нужно обжиться здѣсь для того, чтобъ не чувствовать отъ нихъ особеннаго волненія. У испанцевъ есть особенный глаголъ — оjear, бросать взглядъ, и каждая севильянка владѣетъ этимъ въ совершенствѣ. Она сначала потупляетъ глаза и, поровнявшись съ вами, вдругъ вскидываетъ: ихъ внезапный блескъ и пристальность взгляда дѣйствуютъ какъ электричество. А это еще взглядъ равнодушный! Здѣсь женщины ничего не читаютъ; и это отсутствіе всякой начитанности придаетъ андалузкамъ особенную оригинальность: ихъ не коснулись книжность, вычитанныя чувства, идеальныя фантазіи, претензіи на образованность. Вѣдь остроумное невѣжество лучше книжнаго ума. Невѣжество севильянки при ея живомъ воображеніи, при огненной движимости ея чувствъ, при этой врожденной, свойственной однимъ южнымъ племенамъ тонкости ума, исполнено прелести увлекательной, передъ которою такъ называемая образованность европейскихъ дамъ кажется приторною книжностію. Нигдѣ не встрѣчалъ я такого страннаго сліянія дѣтской наивности съ дерзостью и удалью: это и ребенокъ и вакханка вмѣстѣ. Въ наружности севильянки нѣтъ и тѣни того спокойствія, которое болѣе или менѣе отличаетъ женщинъ всѣхъ націй въ Европѣ; это въ высшей степени

[ocr errors][ocr errors][ocr errors][merged small][ocr errors]
« ПредыдущаяПродолжить »