Изображения страниц
PDF

даже болѣе, — и всѣ данныя, чтобъ стать на ряду съ первыми европейскими народами; но для достиженія этого нужны не слова, не возгласы, не убаюкиваніе себя прежнею славою, а работа въ потѣ лица, народное воспитаніе, промышленность, трудолюбіе. Въ исторіи нѣтъ волшебныхъ жезловъ, которые въ одну минуту даютъ государству и славу и богатство, исторія не знаетъ внезапныхъ откровеній, которыя вдругъ дѣлаютъ народы и богатыми и сильными, — и здѣсь кстати напомнить слова Гизо, сказанныя имъ впрочемъ лѣтъ 20 назадъ: Les eтріres п'отгрoint de jours пi d'aппеes critiques, leиr fortите пe dépeпa pas de l'inflиeпce des corps celestes; ils п'отt d'autre génie et ne coппaissent d'autre destin que la bоппе et la таиvaisе adтіпistratioп.» (Государства не знаютъ ни дней, ни годовъ критическихъ; ихъ благоденствіе не зависитъ отъ вліянія небесныхъ тѣлъ; для нихъ нѣтъ иного генія, они не знаютъ иной судьбы кромѣ хорошей или дурной администраціи.) Но пора намъ воротиться къ нашей Севильѣ: второе чудо ея, послѣ великаго Мурильо — соборъ. Въ концѣ ХГУ вѣка соборной причетъ вздумалъ на мѣстѣ арабской мечети, обращенной въ церковь, построить новый храмъ, но такой, подобнаго какому не было бы въ цѣломъ мірѣ. Неизвѣстно, кто былъ его архитекторомъ, но замѣчательно то, что на постройку его почтенный причетъ отдалъ всѣ свои доходы, оставя себѣ одно только необходимое, и черезъ 90 лѣтъ міръ имѣлъ зданіе, по огромности своей уступившее впослѣдствіи одному только храму св. Петра въ Римѣ. Каковы же были доходы севильскаго соборнаго причета! Внутренность храма состоитъ изъ пяти сводовъ самаго чистаго готическаго стиля, раздѣленныхъ колоннами; средній сводъ высоты неимовѣрной: внутренность готическихъ храмовъ Германіи, Франціи, Англіи, даже самого миланскаго собора, бѣдна передъ этою странною громадою; колонны, толщиною съ башни, кажутся тонкими и легкими въ неимовѣрной высотѣ этихъ сводовъ; 80 огромныхъ расписанныхъ оконъ освѣщаютъ храмъ; боковыя трубы органа походятъ на трубы пароходовъ; но подъ сводами храма звуки этихъ по истинѣ іерихонскихъ трубъ разносятся мелодически. Вокругъ идутъ придѣлы, каждый въ обыкновенную церковь, но колоссальность зданія такова, что ихъ не замѣчаешь. Главный олтарь (retablо) посреди церкви и съ трехъ сторонъ, во всю страшную вышину, покрытъ рѣзбою изъ дерева въ самомъ фантастическомъ готическомъ вкусѣ: это безчисленныя башни, ниши, статуи, вѣтви, самой тщательной работы. Позади олтаря похоронено было прежде тѣло Христофора Колумба; памятника нѣтъ ; только на мѣдной доскѣ, покрывающей могилу, вырѣзаны слова:

[ocr errors][ocr errors][ocr errors]

Художественное богатство собора поразительно, тѣмъ болѣе, что кромѣ Мурильо (здѣсь между прочими его св. Антоній, — созданіе удивительное) имена Сурборана, Кампана, Моралеса, Вальдеса, Эрреры, Кано, вовсе неизвѣстны намъ, — а между тѣмъ все это художники первоклассные, исполненные этой энергической, смѣлой жизни, о которой не знала итальянская школа. Картины ихъ наполняютъ придѣлы, залы, галлереи, — не знаешь, куда смотрѣть: я цѣлую недѣлю ходилъ въ соборъ и каждый день выходилъ оттуда съ новымъ изумленіемъ: столько разсыпано тутъ искусствъ, великолѣпія, изящества, разсыпано съ тою грандіозною, небрежною роскошью, о которой можетъ дать понятіе одна Италія. Описывать севильскій соборъ нѣтъ возможности; для этого надо было бы написать цѣлую книгу. Въ придѣлахъ его соединены всѣ стили: и строгій готическій, и «возрожденія», и особенный испанскій, называемый здѣсь рlateresco. отличающійся самою безумною расточительностію украшеній; тутъ есть и рококо, — каждый вѣкъ строилъ свой иридѣлъ и свой геtablо, и при всемъ томъ, соборъ еще не вполнѣ отдѣланъ. Эти храмы среднихъ вѣковъ строились какими-то титанами: въ наше время подобныя зданія невѣроятны, безразсудны, невозможны... Но въ противоположность всѣмъ готическимъ церквамъ въ Европѣ, наружность собора очень проста: безъ великолѣпныхъ порталей, безъ кружевныхъ башенъ; колокольнею ему служитъ бывшій арабскій минаретъ, построенный въ Х вѣкѣ арабскимъ архитекторомъ аль-Гeборъ, будто бы изобрѣтателемъ алгебры. Въ ХVI вѣкѣ архитекторъ Зскоріола, Эррера, поднялъ ее на нѣсколько этажей; теперь это самая оригинальная, изящная колокольня въ мірѣ.

Я нарочно три воскресенья провелъ въ соборѣ, чтобы посмотрѣть на испанскую набожность: и всѣ три воскресенья число присутствовавшихъ при обѣдняхъ едва превышало пятдесятъ человѣкъ, да и то бóльшею частію были старухи и старики; огромный храмъ былъ совершенно пустъ. Вотъ вамъ эта нѣкогда знаменитая религіозность испанская, вошедшая въ пословицу. Европа все считала испанцевъ самымъ католическимъ народомъ въ мірѣ; какъ вдругъ однимъ утромъ читаетъ въ своихъ газетахъ, что испанцы жгутъ монастыри и рѣжутъ монаховъ. Но испанцы не ограничились уничтоженіемъ монаховъ, они сдѣлались совершенно равнодушными и къ религіи: ихъ храмы теперь пусты; въ Кордовѣ мнѣ попался на улицѣ пожилой священникъ, бѣдно одѣтый: онъ просилъ у меня милостыни, говоря жалобнымъ голосомъ: «soy padre, soy padre (я священникъ)». И свянденники въ Испаніи утратили свое прежнее вліяніе на народъ, покрайней-мѣрѣ на городскихъ жителей. Но къ сожалѣнію свои прежнія фанатическія вѣрованія народъ здѣсь не замѣнилъ, еще никакими другими, высшими вѣрованіями: религіозность въ народѣ остается какъ привычка, но какъ привычка вялая, лѣнивая, скучная. Слово «религія» потеряло совершенно въ Испаніи свое серьезное значеніе: о ней никто не говоритъ, никто не заботится, никто не думаетъ. А святая инквизиція кажется съ должнымъ усердіемъ подвизалась на укрѣпленіе вѣры, жгла и мучила людей чуть-чуть подозрѣваемыхъ въ вольнодумствѣ, жгла всѣ книги, какія только казались ей еретичными, — словомъ, бывшій секретарь инквизиціоннаго трибунала и авторъ исторіи инквизиціи въ Испаніи, Льоранте, говоритъ, что инквизиція, считая изгнаніе евреевъ и мавровъ, уменьшила народонаселеніе Испаніи до десяти милліоновъ человѣкъ (?). Рвеніе конечно похвальное, но къ чему послужило оно, когда черезъ двадцать пять лѣтъ послѣ уничтоженія ея (инквизиція была уничтожена первыми конституціонными кортесами въ 1812 году), народъ жегъ монастыри, рѣзалъ монаховъ, забылъ свои церкви и забылъ свою прежнюю религіозность ? Можно утвердительно сказать, что испанцы «объевропеившіеся», пренебрегаютъ ею, а народъ просто не думаетъ о ней. Напоминать же о ней ему теперь некому: о чудесахъ, послѣ уничтоженія монастырей, слухи замолкли; монахи по деревнямъ не ходятъ; а такъ какъ въ деревняхъ церкви рѣдки, потому-что монастыри были повсюду, то съ уничтоженіемъ ихъ и деревни остались безъ духовныхъ пастырей. Инквизиція запрещала народу и разсуждать о религіи, и народъ теперь нисколько не думаетъ и не разсуждаетъ о ней: успѣхъ полный, цѣль достигнута.... Мнѣ случалось говорить съ видѣвшими Испанію до 1830 года:

______________

(1) Интересно одно обстоятельство относительно изгнанія евреевъ: они вздумали откупиться отъ него деньгами и предлагали Фердинанду (въ копцѣ ХУ вѣка) зпачительную сумму. Фердивандъ расположенъ былъ принять ее, какъ въ одинъ день является къ нему верховный инквизиторъ Торквемада во всемъ облаченіи, съ распятіемъ въ рукѣ : «Государь, Іуда первый продалъ своего учителя за тридцать сребренниковъ; ваше величество думаетъ продать его за тридцать тысячъ кусковъ серебра, — возьмите же ихъ, и спѣшите продать его!» Евреи были изгнаны.

они говорятъ, что тогдашняя и теперешняя Испанія не имѣютъ между собой ни малѣйшаго сходства. Въ пятнадцать лѣтъ — не осталось даже слѣда того общества. Тогда какъ народы Европы стремились отбросить отъ себя невѣжественное наслѣдіе своихъ предковъ, полные надежды возрожденія и обновленія, одна Испанія упорно продолжала жить однѣми идеями, полученными ею отъ своихъ отцовъ, набожно собирала пыль съ своихъ средневѣковыхъ созданій и недвижно сидѣла на своихъ развалинахъ, не зная, что у сосѣдей ея окончательно стирали съ земли всѣ старые памятники. «Но трудно — говорилъ одинъ путешественникъ, видѣвшій Испанію въ 1831 году (за полтора года до смерти Фердинанда УП) — трудно было предвидѣть, чтобъ все пошло такъ быстро, что мщеніе будетъ такъ неумолимо, разруншеніе такъ ужасно, превращеніе такъ внезапно. Я видѣлъ всю страну во власти монаховъ, народъ на колѣняхъ передъ своими священниками, видѣлъ средніе вѣка во всемъ цвѣтѣ въ націи Х1Х вѣка; можно ли было думать, чтобъ это важное, серьезное общество было маскарадомъ, исторической шуткой! Кто бы могъ увѣрить меня тогда, что эти видимые властители государства, это всемогущее духовенство были не болѣе какъ призраки, которыхъ разсѣять достаточно одного дуновенія? Кто могъ подумать, что даже свидѣтельства вѣры народа были пустымъ обманомъ, его молитвы — словами, лишенными смысла? Я смотрѣлъ на эту страну, какъ на послѣднее убѣжище католицизма, тогда какъ въ сущности это была страна призраковъ, рутины и лжи!...» Здѣсь уцѣлѣлъ Илькасаръ, дворецъ арабскихъ владѣтелей Севильи: снаружи высокая стѣна съ узкими воротами, внутри изящныя, фантастически-легкія залы. Нельзя себѣ представить, до какой легкости арабы преобразовывали камень: въ ихъ постройкахъ онъ теряетъ всю свою массивную плотность. Это кружевная ткань, самая тонкая филогранная работа. Основной характеръ мавританской не релегіозной архитектуры есть изобиліе, расточительность мелкихъ украшеній, или, точнѣе, вся эта архитектура ихъ есть одно только украшеніе. Правда, что къ ней скоро присматриваешься, но первое впечатлѣніе мило, увлекательно: точно всѣ эти комнаты сдѣланы изъ кисеи. Комнаты обыкновенно выходятъ на внутренніе дворы, съ колоннами, галлереею н фонтаномъ. Въ нѣкоторыхъ куполы отдѣланы на подобіе сталактитовъ, въ иныхъ дубовые съ рѣзными арабесками и золоченые; безъ вспкаго сомнѣнія, рококо обязанъ своимъ изобрѣтеніемъ арабамъ, Надобно замѣтить, что уарабовъ всѣ эти стѣны, выдѣланныя фантастическими узорами, были съ необыкновенною тщательностію расписаны разноцвѣтными красками съ позолотою. Какой-то варваръ губернаторъ севильскій, лѣтъ тридцать назадъ, нашелъ, что дымковый колоритъ, которымъ вѣко покрыли эти украшенія, очень грязенъ, и въ порывѣ своемъ къ опрятности все велѣлъ покрыть бѣлою извѣстью. Недавно правительство рѣшилось возстановить этотъ драгоцѣнный памятникъ арабскаго искусства: комнаты отдѣлываются въ томъ видѣ, какъ онѣ были до чистоплотнаго коменданта, но стоитъ только взглянуть на амбразуры оконъ главной залы, въ которыхъ уцѣлѣли прежнія украшенія, чтобы убѣдиться, какъ это поновленіе мало походитъ на арабское изящество. Къ Алькасару примыкаетъ садъ въ восточномъ вкусѣ съ апельсинами, пальмами и кипарисами; садовникъ, показывая его, говорилъ, что онъ содержится въ томъ видѣ, въ какомъ испанцы взяли его отъ мавровъ.

Въ Андалузіи народная одежда не предоставлена одному только простому народу, какъ въ прочихъ провинціяхъ Испаніи: здѣсь, особенно въ праздники, не только молодые люди средняго сословія, но и гранды Испаніи одѣваются по-андалузски. Въ этомъ отношеніи dia de toros (день быковъ) важный день для сельскихъ щеголей (таjos). Въ циркѣ, кромѣ новопріѣзжихъ иностранцевъ, никого не увидишь въ общеевропейскомъ костюмѣ. Но настоящій таjо — здѣсь особенный народный типъ. Это удальцы и сорви-головы, охотники до разнаго рода приключеній, волокиты н бóльшею частію контрабандисты: они отлично играютъ на гитарѣ, мастерски танцуютъ, поютъ, дерутся на ножахъ, одѣваются въ бархатъ и атласъ. Эти-то таjos даютъ тонъ севильскимъ щеголямъ даже высшаго общества, которые стараются подражать въ модахъ и манерахъ ихъ андалузскому шику. На дняхъ случилось мнѣ видѣть поединокъ двухъ таjos, на ножахъ. Ножъ народное орудіе испанцевъ: онъ очень широкъ и складной; сталь его имѣетъ форму рыбы, вершка четыре длиною; его обыкновенно всякой носитъ въ карманѣ. Имъ не колятъ, а рѣжутъ, и самымъ ловкимъ ударомъ считается разрѣзать животъ до внутренностей. Въ такого рода поединкѣ каждый обертываетъ лѣвую руку плащемъ, а за неимѣніемъ его, курткой, и отражаетъ ею удары противника. Противники стали шагахъ въ восьми другъ отъ друга, круто нагнувшись впередъ; ножи держали они не за ручку, а за сталь въ ладони: какъ только одинъ бросался, другой уклонялся въ сторону, они быстро кружились; каждый наровилъ нанести ударъ (разрѣзомъ) противнику съ боку; но все дѣло кончилось легкими ранами; ихъ розняли.

Надобно видѣть по воскресеньямъ аlaтеda christiaпа (садъ за городомъ, на берегу Гвадалквивира), чтобы повѣрить, до какой степени

« ПредыдущаяПродолжить »