Изображения страниц
PDF

тогда онъ еще былъ молодъ. Посмотрите, какое письмо написалъ онъ миссъ Уарингъ, которая была не прочь отдать ему руку: «Въ состояніи ли вы отбросить всѣ ваши склонности и усвоить мои? имѣть одну только волю — мою? рѣшиться на совершенное отчужденіе отъ свѣта? Согласны ли вы сносить терпѣливо и покорно мою злость, часто несправедливую, мой нравъ, почти всегда отвратительный? Можете ли вести хозяйство и распространять въ домѣ обиліе при трехъ стахъ фунтахъ стерлинговъ? Будете ли вы ангеломъ кротости и доброты, котораго я отчаяваюсь встрѣтить на землѣ? Если вы въ состояніи вынести все это, то въ такомъ случаѣ можете выйти за меня за-мужъ я. Миссъ однако же не согласилась на такія варварскія условія, Свифтъ перехитрилъ: онъ не умѣлъ еще искусно расчитывать и распредѣлять дозы ужаса, который имѣетъ вліяніе на нѣкоторыхъ женщинъ. Но урокъ не остался безъ пользы. Стелла была молодая, хорошенькая дѣвушка, съ независимымъ состояніемъ, съ влеченіемъ ко всему разумному, благородному, возвышенному и чувствительному. Свифтъ увидалъ ее у Вильяма Темпля, своего перваго покровителя, и замѣтилъ, что она была поражена его умомъ. Онъ, какъ любовникъ Элоизы, былъ наставникомъ Стеллы: его жгучее тщеславіе не упустило ничего, чтó могло развить ея наивную склонность. Они вмѣстѣ читали, гуляли въ уединенныхъ мѣстахъ, свои бесѣды онъ приправлялъ рѣзкими замѣчаніями, умными изреченьями. А дѣвушка искала себѣ нравственнаго идола, божество, которому бы могла покланяться.... и она поклонилась Свифту. Игра была не ровна. Одинъ постоянно сохранялъ свое хладнокровіе, преобладалъ, руководилъ, повелѣвалъ, совѣтовалъ и мучилъ. Другая видѣла въ умѣ его лишь чудное величіе, старалась образовать себя по этому идеальному типу: она безжалостно разбивала всѣ способности своей души, для того только, чтобы подражать герою, котораго считала достойнымъ боготворенья; созерцая его, она уничтожала свое собственное бытіе, умерщвляла самородную мысль и слѣпо готовилась послѣдовать за своимъ владыкою, какъ героиня Шекспира. Стелла продала все свое имѣнье и поселилась въ Ирландіи вмѣстѣ съ Свифтомъ; для него она все забыла и въ награду пользовалась только его бесѣдами! Но Свифтомъ, скоро овладѣло честолюбіе: онъ оставилъ Ирландію и Стеллу, отправился въ Лондонъ, принялъ участіе въ политическихъ дѣлахъ, пріобрѣлъ всеобщее уваженіе, кредитъ, дружбу вельможъ, а вмѣстѣ съ славою нажилъ враговъ и скуку. Онъ пишетъ къ Стеллѣ; по днямъ, по часамъ разсказываетъ ей свою жизнь, обольщенія самолюбія, торжество своего ума. Въ произведеніяхъ Свифта вы не встрѣтите ни восторженнаго движенія, ни граціознаго образа, ни меланхоліи. Постоянно потрясаемый ѣдкою жолчью и старая отъ честолюбія, двусмысленный моралистъ, немилосердный наблюдатель, онъ все устроивалъ такъ, чтобы удивить, испугать и не поправиться. Онъ дѣйствовалъ страхомъ и считалъ его самымъ искуснымъ и вѣрнымъ двигателемъ. И въ самомъ дѣлѣ, люди знатные, которые хотѣли воспользоваться его мѣткимъ перомъ, склонялись передъ Свифтомъ, человѣкомъ бѣднымъ, во всѣхъ нуждающемся. Талантъ свой онъ употреблялъ на то, чтобы осмѣять и обезславить противниковъ. Время отъ времени онъ дѣлалъ добро; это была одна изъ его привычекъ порывъ сердца тутъ не участвовалъ. Въ домашней жизни... но примѣръ пояснитъ лучше всего, до какой степени онъ былъ пріятенъ тѣмъ, кто служилъ у него. Однажды онъ позволилъ своей служанкѣ отправиться на танцы въ селенье, расположенное въ одной милѣ отъ его жилища. Въ радости служанка засуетилась и уходя забыла затворить дверь въ кабинетъ Свифта. Спустя часъ времени, хозяйскій мальчикъ сѣдлаетъ лошадь и скачетъ за служанкой; бѣдняга должна была оставить начатый танецъ и возвратиться домой. — Чтó вамъ угодно? спросила дѣвушка. — А вотъ, затвори-ка эту дверь, отвѣчалъ Свифтъ. Портной принесъ ему платье сутками позже назначеннаго времени; это было вечеромъ. «У меня есть кое-какія дѣла, сказалъ ему Свифтъ: — потрудитесь погулять не много въ саду». Садъ былъ окруженъ стѣнами ; за портнымъ заперли дверь, и онъ пробылъ на вольномъ воздухѣ цѣлую ночь. Съ знакомыми онъ поступалъ еще лучше. Поэтъ Филиппсъ, Грай и знаменитый Попъ отправились какъ-то къ Свифту обѣдать. «Пожалуйста безъ церемоніи, сказали они: — мы довольны будемъ тѣмъ, чтó есть». — А! вы довольны будете малымъ! И прекрасно! Я не богатъ, а министры люди неблагодарные. Ну, чтó же вамъ нужно? По полу

бутылкѣ пива на каждаго — шесть пенсовъ, по фунту хлѣба — три пенса, жирную курицу — достаточно? Курица четыре шиллинга, сыру — на три пенса каждому; всего — семь шиллинтовъ. Васъ трое

— положимъ по два шиллинга съ половиною на брата». Потомъ, вынувъ изъ кармана семь шиллинговъ съ половиною, Свифтъ раздѣлилъ эту сумму между пріятелями и сказалъ: «Ну, теперь прощайте!» Зная силу своего ума, зная, что государственные люди нуждались въ этомъ умѣ, Свифтъ былъ тщеславенъ до-нельзя. Для того только, чтобы удовлетворить этой дикой страсти, онъ заставлялъ дожидаться въ своей прихожей секретаря казначейства, для того же самого попросилъ какъ-то одно весьма важное лицо вынести въ другую комнату одну изъ необходимыхъ домашнихъ принадлежностей, болѣе или менѣе приличную. Между тѣмъ, какъ Свифтъ пользовался огромною славою, а бѣдная Стелла изнывала въ Ирландіи, въ ожиданіи писемъ отъ своего платоническаго любовника, этотъ любовникъ точно также дѣйствовалъ на другую женщину, которой далъ поэтическое имя Ванессы. Одаренная болѣе положительнымъ умомъ, чѣмъ восторженная Стелла, Ванесса скоро проникла въ намѣреніе Свифта. Свифтъ, измученный жолчью, возвратился въ Ирландію и нашелъ, что Стелла больна. Болѣзнь дѣвушки была такого рода, что одинъ бракъ могъ спасти ее. Свифтъ рѣшился тайно обвѣнчаться. Но бракъ былъ страненъ! Вечеромъ того же дня, въ который совершена была свадьба, онъ оставилъ жену и пропадалъ нѣсколько дней. Возвратясь, онъ продолжалъ вести прежнюю жизнь; отношенія супруговъ не измѣнились: таже воздержность, тѣже бесѣды. Между тѣмъ Ванесса, обольщенная надеждою соединиться съ Свифтомъ, пріѣхала въ Ирландію; но онъ продолжалъ играть и Ванессою и Стеллой. Пораженняя странными отношеніями Свифта и Стеллы, Ванесса рѣшилась просить объясненія у своей соперницы. — Я за-мужемъ, отвѣчала Стелла. Ванесса заперлась въ своемъ домѣ: для нея болѣе не было надеЖдьI. Стелла умерла отъ сухотки, а за нею скоро скончалась и Ванесса. Любовь стоила жизни двумъ женщинамъ, Свифту игрушка эта стоила еще дороже. Свифтъ, державшій въ страхѣ правителей Англіи, давшій Ирландіи первый толчокъ политической свободы, поселившій зависть въ Вольтерѣ, — сошелъ съ ума. Въ высшей степени сильное развитіе лично ти не оставило въ Свифтѣ ни малѣйшей человѣчной черты, ни признака теплаго чувства,— однимъ словомъ, ничего, чѣмъ человѣкъ бываетъ такъ хорошъ. — Рядомъ съ портретомъ этого жолчнаго, чорстваго эгоиста особенно пріятно рисуется другая физіономія — правда, эксцентрическая, но покрайней-мѣрѣ не лишенная человѣческаго характера. Въ Лондонѣ жилъ одинъ джентльменъ, человѣкъ богатый, не глупый и добрый, по фамиліи Говъ. Мистеръ Говъ былъ убѣжденъ, что въ свѣтѣ еще не родилось женщины, которая бы осталась всю жизнь вѣрна мужу, что это химера, что полагаться на любовь женщины не возможно. Несмотря на такое убѣжденіе, мистеръ Говъ былъ страстно влюбленъ въ одну дѣвушку, красавицу собой. Страсть его увѣнчалась успѣхомъ: ихъ женили. На другой день послѣ сватьбы за завтракомъ молодой супругъ сталъ развивать свою любимую идею — о невѣрности всѣхъ женъ вообще. Развивъ ее до надлежащей степени, мистеръ Говъ всталъ, поцаловалъ жену и сказалъ ей, что, по очень важнымъ дѣламъ, онъ долженъ отправиться въ Туръ. Черезъ четыре часа она получаетъ отъ него записку, въ которой онъ объявляетъ, что стеченіе непредвидѣнныхъ обстоятельствъ заставляетъ его немедленно ѣхать въ Голландію. Проходитъ годъ, десять, пятнадцать, — мистриссъ Говъ не имѣетъ никакого извѣстія отъ мужа: умеръ ли онъ, живъ ли? ей ничего неизвѣстно. А мистеръ Говъ, разставшись въ день брака съ своею супругою, нанялъ у мѣдника на углу той же улицы, гдѣ жила мистриссъ Говъ, маленькую комнату за шесть шиллинговъ въ недѣлю, перемѣнилъ фамилію, и такъ какъ въ Лондонѣ онъ поселился еще недавно, то никто и не узналъ его. Черезъ два, три дома отъ прежняго его жилища находилась простенькая кофейная, куда онъ ходилъ каждый день и читалъ газеты. Спустя три года послѣ своего побѣга, мистеръ Говъ сидѣлъ, по обыкновенію, въ кофейнѣ и читалъ журналъ; вдругъ ему попадается извѣстіе, что супруга его проситъ парламентъ назначить посредниковъ, для приведенія въ порядокъ дѣлъ своего мужа, о которомъ нѣтъ ни слуху, ни духу. Мистеръ Говъ внимательно слѣдилъ за ходомъ дѣла, которое кончилось согласно съ требованіемъ его супруги. Прошло десять лѣтъ. Мистеръ Говъ оставила свою прежнюю квартиру и поселилась y мистеръ Сальта, котораго исчезнувшій супругъ нѣсколько разъ встрѣчалъ въ кофейнѣ. Узнавъ объ этомъ обстоятельствѣ , онъ короче познакомился съ Сальтомъ и наконецъ нанялъ себѣ коморку въ его квартирѣ. Изъ этой коморки онъ могъ слышать и даже видѣть все, чтó происходило въ сосѣдней комнатѣ, гдѣ жила его жена. А между тѣмъ время все шло да шло. Однажды, именно ровно черезъ семнадцать лѣтъ послѣ того, какъ мистеръ Говъ покинулъ свою супругу, и именно того же числа, вдова сидѣла за обѣдомъ съ своею сестрой и зятемъ, вдругъ ей подаютъ записку, въ которой неизвѣстная особа проситъ мистриссъ Говъ явиться на другой день на свиданье въ десять часовъ утра въ такой-то паркъ. — Посмотри, ради Бога, сказала вдова сестрѣ, подавая ей записку: — несмотря на мою старость, въ меня еще влюбляются. — Да это рука мистера Гова, съ удивленіемъ сказала дѣвушка. Мистриссъ Говъ, любившая такого страннаго мужа, лишилась чувствъ. На другой день всѣ трое отправились на назначенное мѣсто. Минутъ черезъ пять подходитъ мистеръ Говъ очень покойно, какъбудто никогда не разставался съ своею супругою, цалуетъ ее, подаетъ руку и отправляется домой. Исторія прибавляетъ, что супруги жили счастливо, плодились и МНожились. Другому англичанину пришло разъ въ голову, что лучшее средство имѣть хорошую жену состоитъ въ томъ, чтобы самому воспитать ее. Онъ отправляется въ одну изъ школъ для бѣдныхъ, выбираетъ двухъ хорошенькихъ дѣвочекъ, распрашиваетъ объ ихъ способностяхъ, платитъ извѣстную сумму и уводитъ ихъ къ себѣ, въ намѣреніи жениться впослѣдствіи на одной изъ нихъ. Лукреція и Сабрина (такъ онъ назвалъ дѣвочекъ) росли, учились, хорошѣли, — однимъ словомъ, совершенно удовлетворяли желанію своего учителя. Наконецъ изъ хорошенькихъ дѣвочекъ онѣ сдѣлались роскошными красавицами, образованными, любезными и даже прекрасными супругами, а тамъ и примѣрными матерями. Но, увы! все это расцвѣло въ нихъ не въ пользу наставника: Лукреція и Сабрина отвергли его предложеніе и вышли за-мужъ за другихъ. Опытъ начался снова. Но Камилла и Весперія послѣдовали примѣру Лукреціи и Сабрины: птички опушились, крылышки ихъ укрѣшились и онѣ улетѣли. А воспитатель остался безъ жены. Превосходный урокъ приверженцамъ теоріи. Генри Вельби, человѣкъ богатый и умный, долго путешествовалъ по Европѣ; ему было сорокъ лѣтъ когда онъ пріѣхалъ въ Италію. Однажды въ зимнюю ночь, онъ возвращался съ какого-то вечера и вдругъ былъ остановленъ бандитомъ, который приставилъ ему пистолетъ къ горлу. Но прежде чѣмъ бандитъ успѣлъ спустить курокъ, между ними завязалась борьба; Генри удалось вырвать оружіе изъ рукъ убійцы; въ убійцѣ онъ узналъ своего меньшого брата, который, раззорившись отъ неудачныхъ спекуляцій, рѣшился убить брата, чтобы завлядѣть его имѣніемъ. Генри былъ пораженъ такимъ глубокимъ ужасомъ, что тотчасъ же рѣшился оставить на-всегда свѣтъ. Онъ немедленно отправился въ Лондонъ, гдѣ у него былъ собственный домъ. Жильцы всѣ были выгнаны, — въ домѣ остался только Генри Вельби. Онъ жилъ въ совершенномъ уединеніи: лишь старуха служанка могла входить къ нему, и то въ самыхъ необходимыхъ случаяхъ. У него была дочь, — ее онъ то же не видалъ. И такъ прожилъ онъ до самой смерти одинъ, самъ съ собою. Но его отчужденія отъ людей нельзя назвать мизантропіею: Генри Вельби не чувствовалъ къ нимъ ненависти: онъ только жалѣлъ о нихъ и не хотѣлъ ихъ видѣть! Примѣръ такого отчужденія лучше всего показываетъ, до какой степени развиты въ англичанинѣ воля и самостоятельность. Конечно причина этого отчужденія была сильна, но много ли есть людей, которые въ соснояніи отрѣшиться отъ всего, чтó связываетъ съ обществомъ! Если бы Генри Вельби возненавидѣлъ людей, тогда отшельничество его не было бы удивительно, — тогда онъ уступилъ бы только страсти; но ненависти въ немъ не было, — въ немъ были лишь скорбь и соболѣзнованье къ людямъ; ему тяжело было ихъ видѣть. «Не буду же я смотрѣть на нихъ», подумалъ опъ и разорвалъ всѣ связи, оставилъ даже дочь. Скупые англичане, по общности своей страсти, мало отличаются отъ скупыхъ другихъ странъ: всѣ ихъ дѣйствія болѣе или манѣе одинаковы. Въ отношеніи къ эксцентрицизму въ скупости замѣчателенъ только докторъ Монсей, пріятель Свифта и Стерна. Скряга, вѣчно трепещущій за свое богатство, старается какъ можно искуснѣе скрыть его отъ постороннихъ взоровъ: одинъ прячетъ свое золото въ подвалы, другой опускаетъ его подъ полъ, третій никогда съ нимъ не разстается, четвертый безпрестанно перекладываетъ съ одного мѣста на другое и такъ далѣе до безконечности. Докторъ Монсей былъ именно тѣмъ и замѣчателенъ, что не зналъ, куда бы ему спрятать свои деньги?... Мысль эта терзала его постоянно: она мучила его днемъ, когда люди не спятъ и когда глупый свѣтъ такъ ясно обрисовываетъ предметы, бросала въ жаръ и холодъ ночью, когда не спятъ воры-искусники, которые могли примѣтить въ продолженіи дня и твердо запомнить, гдѣ и какъ покоятся его докторскія денежки.

[ocr errors]
« ПредыдущаяПродолжить »