Изображения страниц
PDF
[ocr errors][ocr errors][merged small][merged small][ocr errors][ocr errors]
[merged small][merged small][ocr errors][ocr errors]
[ocr errors][ocr errors][ocr errors][merged small][merged small][ocr errors]

Она сидѣла въ своемъ будуарѣ. Будуаръ этотъ былъ уставленъ мебелью Гамбса, потому-что, несмотря на появленіе гг. Гальпеней, Николаи и друг., люди великосвѣтскіе, люди, одаренные вкусомъ изящнымъ, все-таки обращаются къ Гамбсу; но не Гамбсъ меблировалъ этотъ чудный будуаръ: нѣтъ! его меблировала она, сама она. Вы полагаете можетъ быть, что для роскошной изящной меблировки комнатъ нужно имѣть только однѣ деньги?... О, нѣтъ, вы жестоко ошибаетесь, мой читатель благосклонный! О, нѣтъ, не довольно того, чтобы купить дорогую мебель: надобно умѣть расположить ее съ удобствомъ и комфортомъ, надобно пріискать для каждой вещи ея настоящее мѣсто, а для этого прежде всего надобно обладать тѣмъ утонченнымъ, тѣмъ художественнымъ вкусомъ, которымъ въ совершенствѣ обладала она! Я видѣлъ комнаты, на меблировку которыхъ истрачены огромныя суммы; чего тутъ нѣтъ? бронза, бархатъ, зеркала трехъ-саженныя, плафоны расписанные, занавѣсы изъ полковой матеріи толщиною въ три пальца, диванъ и столы изъ цѣльнаго орѣха или краснаго дерева, разставленные съ безукоризненной симметріей, и проч... И знаете ли, что, несмотря на такую роскошь, эти комнаты дурно меблированы? Съ однѣми деньгами безъ вкуса не произведешь ничего изящнаго, художественнаго, хотя, правда, съ однимъ же вкусомъ и безъ денегъ... увы! не произведешь ровно ничего... Но дѣло не въ томъ; обратимся къ нашей героинѣ.

[ocr errors]

Было около 7 часовъ вечера.... Въ каминѣ, обитомъ бархатомъ, на которомъ стояли небольшіе бронзовые часы и канделабры — истинно-художественныя произведенія Герена (?), догоралъ огонь... Она собиралась въ оперу.... Небольшая и низенькая двухмѣстная карета на лежащихъ рессорахъ работы великаго Фребеліуса (”)ожидала ее у Подъѣзда. Туалетъ ея отличался необыкновенною кокетливостію и утонченнымъ вкусомъ. Ея темные, немного вслнистые волосы были причесаны гладко и закрывали уши до серегъ; изъ ея роскошной массивной косы выходилй съ обѣихъ сторонъ плоскія петли изъ розовыхъ лентъ, которыя спускались довольно низко, чудно украшая ея античную головку. Ея серьги... на эти серьги нельзя было не обратить вниманія... онѣ были такъ оригинальны и новы! Четырехъ-угольной формы (рате), какія только что начинаютъ носить теперь, онѣ состолли изъ большого опала, осыпаннаго брилѣлнтами.... На ней было розовое платье изъ италѣлнской тафты я убранное вырѣзными воланами до самого корсажа.

[ocr errors][ocr errors]

— Какъ! развѣ пора?... Вы ужь ѣдете?... спросилъ онъ, поднявъ голову, причесанную съ тѣмъ искусствомъ, которое передать нѣтъ никакой возможности и которое вполнѣ понимаютъ только истинно велико-свѣтскіе люди. И приподнявъ эту изящно-причесанную голову, онъ съ разсѣянностію взглянулъ на часы.

Въ эту минуту вмѣсто отвѣта часы на каминѣ пробили семь.

— А мнѣ было здѣсь такъ хорошо.... И онъ страстно взглянулъ на нее, и ихъ взоры встрѣтились. И она не отвернулась нѣтъ! она выдержала этотъ пламенный взоръ, и яркій румянецъ вспыхнулъ на ея щекахъ, и сердце ея замерло.

Но она тотчасъ же опомнилась.

— Когда же мы увидимся съ вами? сказала она разсѣяннымъ и убійственно равнодушнымъ голосомъ, кокетливо смотрясь въ зерКало.

— Когда? повторилъ онъ: — но я ѣду тоже въ оперу.

— Ахъ, да, въ самомъ дѣлъ, я и забыла.... замѣтила она еще холоднѣе и равнодушнѣе, а между тѣмъ-она любила его, горячо любила, и онъ любилъ ее, хотя еще между ними не было словъ любви, а между тѣмъ души ихъ все болѣе и болѣе дружились и роднились непримѣтнымъ образомъ! Она безсознательно чувствовала, что онъ необходимъ для ея жизни. — И онъ въ самомъ дѣлѣ былъ необходимъ для нея, также какъ и она была необходима для него. Словомъ, они были созданы другъ для друга. Оба въ расцвѣтѣ красоты и молодости, оба обладавшіе тайною утонченнаго велико-свѣтскаго вкуса и высшимъ познаніемъ туалета, они сливались въ чудной, безконечной гармоніи.... Они служили образцами модъ для всего Петербурга.

Въ эту минуту на немъ былъ черный фракъ англійскаго покроя, съ умѣреннои таліей, съ небольшими лацканами, съ довольно длиннымъ воротникомъ, одинъ изъ тѣхъ фраковъ, которые способенъ создать только одинъ Шармеръ, бѣлый пикейный однобортный жилета, черный галстухъ удивительной ткани, застегнуытй большой булавкою изъ темноцвѣтной жемчужины, черные панталоны безъ штрипокъ,лакированные сапоги съ черными суконными штиблетами. Онъ вовсе не былъ красавцемъ, но умѣлъ придать себѣ такой изящный видъ, что никому никогда не приходило въ голову спросить: хорошъ ли онъ, или дуренъ?... Такова уже великая тайна одѣваться къ лицу? Онъ не позволялъ себѣ ни яркихъ узорчатыхъ жилетовъ, ни фраковъ вычурнаго покроя, ни странныхъ причесокъ, ни галантерейныхъ украшеній, до которыхъ такіе охотники игроки, откупщики, разбогатѣвшіе чиновники и тому подобные люди. Тонкое бѣлье его отличалось всегда бѣлизною снѣжной; словомъ, во всемъ его туалетѣ было это что-то, это «неуловимо щеголеватое, пріобрѣтаемое толь

« ПредыдущаяПродолжить »