Изображения страниц
PDF

— Къ отцу, къ отцу, скорѣе.... спаси его.... спаси! — Къ какому отцу?... — Къ моему отцу; его хотятъ вѣшать.... Какъ! развѣ Гиршель.... — Мой отецъ! я тебѣ все растолкую потомъ, прибавила она, отчаянно ломая руки: —- только пойдемъ.... пойдемъ.... Мы выбѣжали вонъ изъ палатки. Въ полѣ, на дорогѣ къ одинокой березѣ виднѣлась группа солдатъ.... Сара молча указала на Неe ПальЦеМъ. . . . — Стой, сказалъ я вдругъ: — куда же мы бѣжимъ? Солдаты меня не послушаютъ. Сара продолжала тащить меня за собой... Признаюсь, у меня голова закружилась. — Да послушай, Сара, сказалъ я ей: — чтó толку туда бѣжать? Лучше я пойду опять къ генералу; пойдемъ вмѣстѣ; авось мы упросимъ его. Сара вдругъ остановилась и какъ безумная посмотрѣла на

меня. — Пойми меня Сара, ради Бога. Я твоего отца помиловать

не могу, а генералъ можетъ. Пойдемъ къ нему. — Да его пока повѣсятъ, простонала она.... Я оглянулся. Писарь стоялъ невдалекѣ. — Ивановъ, крикнулъ я ему: — сбѣгай пожалуйста туда къ нимъ : прикажи имъ подождать, скажи, что я пошелъ просить генерала. — Слушаю-съ. Ивановъ побѣжалъ. Насъ къ генералу не пустили. Напрасно я просилъ, убѣждалъ, наконецъ даже бранился.... напрасно бѣдная Сара рвала волосы и бросалась на часовыхъ : насъ не пустили. Сара дико посмотрѣла кругомъ, схватила обѣими руками себя за голову и побѣжала стремглавъ въ поле, къ отцу Я за ней. На насъ глядѣли съ недоумѣніемъ.... Мы подбѣжали къ солдатамъ. Они стали въ кружокъ и, вообразите, господа! смѣялись, смѣялись надъ бѣднымъ Гиршелемъ. Я вспыхнулъ и крикнулъ на нихъ. Жидъ увидѣлъ насъ и кинулся на шею дочери. Сара судорожно ухватилась за него. Бѣднякъ вообразилъ, что его простили.... Онъ начиналъ уже благодарить меня.... я отвернулся....

— Ваше благородіе, закричалъ онъ и стиснулъ руки. — Я не прощенъ?

Я молчалъ.

— Нѣтъ?

— Нѣтъ.

— Ваше благородіе, забормоталъ онъ: — посмотрите, ваше благородіе, посмотрите.... вѣдь вотъ она, эта дѣвица, знаете — Она дочь моя.

— Знаю, отвѣчалъ я, и опять отвернулся.

— Ваше благородіе, закричалъ онъ: — я не отходилъ отъ палатки! Я ни за что.... онъ остановился и закрылъ на мгновеніе глаза.... Я хотѣлъ вашихъ денежекъ, ваше благородіе, нуЖНО Сознаться, ДеНеЖеКъ.... Но я ни за что . . . .

Я молчалъ. Гиршель былъ мнѣ гадокъ, да и опа, его сообщНИЦа....

— Но теперь, если вы меня спасете, проговорилъ жидъ попотомъ: — я прикажу — я... понимаете?... все... я ужь на все пойду....

Онъ дрожалъ, какъ листъ, и торопливо оглядывался. Сара молча и страстно оонимала его.

Къ намъ подошелъ адъютантъ.

— Г. корнетъ, сказалъ онъ мнѣ: — его превосходительство приказалъ арестовать васъ. А вы.... онъ молча указалъ солдатамъ на жида.... сейчасъ его!

Силявка подошелъ къ жиду.

— Федоръ Карлычъ, сказалъ я адъютанту (съ нимъ пришло человѣкъ пять солдатъ): — прикажите, по-крайней-мѣрѣ, унести эту бѣдную дѣвушку....

— Разумѣется Согласенъ-съ.

Несчастная едва дышала. Гиршель бормоталъ ей на ухо поЖИДОВски....

Солдаты съ трудомъ высвободили Сару изъ отцовскихъ объятій и бережно отнесли ее шаговъ на двадцать. Но вдругъ она вырвалась у нихъ изъ рукъ и бросилась къ Гиршелю.... Силявка остановилъ ее. Сара вырвалась, лицо ея покрылось легкой краской, глаза засверкали, она протянула руки.

— Такъ будьте же вы прокляты, закричала она по-нѣмецки: — нрокляты, трижды прокляты, вы и весь ненавистный родъ вашъ, проклятьемъ Дана и Абирона! проклятіемъ бѣдности,

безплодія и насильственной, позорной смерти! Пускай же земля раскроется подъ вашими ногами, безбожники, безжалостные, кровожадные псы.... Голова ея закинулась назадъ.... она упала на землю.... Ее подняли и унесли. Солдаты взяли Гиршеля подъ руки. Я тогда понялъ, почему смѣялись они надъ жидомъ, когда я съ Сарой прибѣжалъ изъ лагеря. Онъ былъ дѣйствительно смѣшонъ, несмотря на весь ужасъ его положенія. Мучительная тоска разлуки съ жизнью, дочерью, семействомъ выражалась у несчастнаго жида такими странными, уродливыми тѣлодвиженьями, криками, прыжками, что мы всѣ улыбались невольно, хотя и жутко, страшно жутко было имъ. Бѣднякъ замиралъ отъ страху.... — Ой, ой, ой! кричалъ онъ: — ой.... стойте! я разскажу, много разскажу. Господинъ унтеръ-вахмистръ, вы меня знаете. Я факторъ, честный факторъ. Не хватайте меня; постойте еще минутку, минуточку, маленькую минуточку постойте! Пустите меня; я бѣдный еврей. Сара.... гдѣ Сара? О, я знаю! она у г. квартиръ-поручика (Богъ знаетъ, почему онъ меня пожаловалъ въ такой небывалый чинъ). Г. квартиръ-поручикъ! Я не отхожу отъ палатки (солдаты взялись было за Гиршеля.... онъ оглушительно взвизгнулъ и выскользнулъ у нихъ изъ рукъ)! Ваше превосходительство, помилуйте несчастнаго отца семейства! Я дамъ десять червонцевъ, пятнадцать дамъ, ваше превосходительство!... Его потащили къ березѣ...-Пощадите! г. квартиръпоручикъ! сіятельство ваше! г. оберъ-генералъ и главный шефъ! На жида надѣли петлю.... я закрылъ глаза и бросился бѣжать, Я просидѣлъ двѣ недѣли подъ арестомъ. Мнѣ говорили, что вдова несчастнаго Гиршеля приходила за платьемъ покойнаго. Генералъ велѣлъ ей выдать сто рублей. Сару я болѣе не видалъ. Я былъ раненъ; меня отправили въ госпиталь, и когда я выздоровѣлъ, Данцигъ уже сдался, — и я догналъ свой полкъ на берегахъ Рейна.

[ocr errors][ocr errors][ocr errors]

Ирландія представляетъ одинъ изъ самыхъ печальныхъ предметовъ для современнаго историка; не потому только, что онъ долженъ описывать страшную нищету страны богатой по природѣ и выставлять положеніе общества, въ которомъ свободная конституція превратилась въ орудіе законнаго угнетенія для одного класса, и въ организированное возмущеніе для другого, — общества, въ которомъ самая религія служитъ источникомъ жестокостей, ненависти и преступленій.... Нѣтъ! печально въ особенности сознаніе, что есть средства удалить отъ Ирландіи ея страданія, а отъ Англіи угрожающія ей опасности; но что предразсудки, ханжество и страсти Англіи мѣшаютъ ей понять и допустить эти средства. Печально то, что Англія, такъ великодушно употребляя свои богатства для того, чтобы прокормить буквально умирающую съ голоду Ирландію, такъ скупо уступаетъ духу времени и необходимости.

Съ каждымъ годомъ страданія и безпокойства Ирландіи увеличиваются. Англія тщетно сыплетъ свои милліоны въ эту бездну, тщетно дѣлаетъ разныя уступки и частныя улучшенія; милосердіе и уступки ея принимаются безъ благодарности: подъ вѣковымъ угнетеніемъ прландскій народъ на столько воспитался, чтобъ понимать по-крайней-мѣрѣ, что всѣ эти уступки, вся эта общественная благотворительность не что иное, какъ дань страха, платимая Минотавру. Всѣ мѣры, доселѣ принимаемыя Англіей, едва даже приносили минутное облегченіе, въ то время, какъ дальновидная политика должна бы имѣть цѣлію полное выздоровленіе больного общества. Но для достиженія такой цѣли необходимы средства рѣшительныя: нужно измѣнить правы и законодательство, организацію политическую, административную, судебную и религіозную,-нужно измѣнить условія собственности и промышленности, отношенія богатаго и бѣднаго,— нужно создать и тѣмъ и другимъ новыя обязанности въ соединеніи съ новыми правами: словомъ, необходимъ коренной переворотъ, и если для Ирландіи такой переворотъ не придетъ сверху, то онъ не замедлитъ явиться снизу. Постоянное возмущеніе Ирландіи громко и долго напоминало о томъ ослѣпленной Англіи. Ясно, что для того, чтобы успокоить Ирландію, нужно радикально измѣнить порядокъ вещей, противъ котораго такъ настойчиво протестуетъ она. Вся исторія угнетенія Ирландіи доказываетъ это; всякой разъ, какъ усмирающая сила являлась на сцену одна, она оказывалась недостаточной возмущеніе, на время переставая быть явнымъ, не умирало въ сердцахъ оскорбленныхъ ирландцевъ и постоянно прорывалось подъ разными наименованіями Иhiteboy евъ, Кibоттеп'овъ, Мollу-Мaghиireовъ и проч. и записывало кровавыми буквами печальную повѣсть общественнаго страданія. О"Коннель въ этомъ отношеніи понялъ положеніе Ирландіи; какъ человѣкъ образованный, не могши симпатизировать съ анархическимъ возмущеніемъ ИИТite-boyeвъ и имъ подобныхъ, но, сознавая необходимость перемѣны, онъ своимъ вопросомъ о Кереal'ѣ произвелъ возмущеніе организированное. Проповѣдуя ненависть къ Англіи, онъ далъ новую точку опоры ирландской демократіи; требуя Кереа!"я (возвращенія самобытности ирландскаго парламента), въ возможность и необходимость котораго онъ самъ не вѣрилъ, онъ овладѣлъ средствомъ поддерживать Ирландію въ безпрерывномъ напряженіи и вмѣстѣ, управлять ея страстями. Пока О"Коннель былъ живъ, его личное вліяніе и вліяніе ему покорнаго католическаго духовенства еще сдерживали ирландскій радикализмъ; но явись теперь вмѣсто О"Коннеля начальникъ откровенно радикальный, который вмѣсто туманной цѣли Кереа!"я, указалъ бы на цѣль болѣе опредѣленную, напримѣръ хоть на собственность земель (?), и реформа совершится немедленно!

(1) Впрочемъ, замѣтимъ , что и О Коннель . какъ одинъ изъ результатовъ Кереа!"я, обѣщалъ постоянство содержанія земель (fixitу of teтите), что другими словами значитъ собственность для однихъ и законная конфискація для другихъ.

« ПредыдущаяПродолжить »