Изображения страниц
PDF

ронъ какъ въ строеніи и физіологіи споровыхъ и ихъ главныхъ классовъ, такъ и разъяснили нѣкоторые обще - физіологическіе” процессы всѣхъ растеній вообще. Представляя, въ заключеніе, въ самыхъ краткихъ словахъ, ходъ развитія ботаники, а мы должны сказать, что "лишь со времени Линнея воцарилась точность въ наружномъ осмотрѣ и описаніи растеній. Стремленія Жюссье (Антонія Лорана, т 1777) къ всестороннему изслѣдованію растеній ради естественнаго ихъ группированія не могли повести дальше подробнаго анализа наружныхъ формъ растеній, не могли вывести науки изъ области описательныхъ знаній и вдвинуть ее въ рядъ философскихъ доктринъ. Хотя открытіе (1590) и дальнѣйшее усовершенствованіе микроскопа и двинуло далеко впередъ познаніе строенія растеній, но первые анатомы: Мальпиги и Грю (см. ниже, анатомія растеній) оставлены были безъ вниманія не только современными имъ ботаниками-описателями, но и большинствомъ послѣдующихъ. Всеобщее увлеченіе разработкой различныхъ естественныхъ системъ растеній отодвигало анатомію и физіологію на второй планъ. Только со временъ Пристлея (1733—1804) и Сенебье (1742–1809) физіологія стала разрабатываться непрерывно до настоящаго времени. Еще позже получаетъ значеніе въ ботаникѣ морфологія или ученіе о законахъ архитектуры растеній. Основы ея сознательно, хотя только частью, набросаны Карломъ Беннетомъ (1762), но только со введеніемъ въ науку идей Каспара Фридриха Вольфа (1764) и Гёте о метаморфозѣ растеній морфологія растеній стала дѣйствительно на научную почву. Начало ХГХ вѣка, когда морфологія, анатомія и физіологія стали подвигаться непрерывно и рука объ руку, когда ясно и опредѣленно было выражено Соссюромъ, что въ растеніяхъ нечего искать особой, имъ спеціально присущей силы, а что въ нихъ дѣйствуютъ силы общефизическія,–должно считаться эпохою вступленія ботаники въ число точныхъ научныхъ доктринъ. Изслѣдованія анатомическаго строенія и исторіи развитія растенія, лежащія въ основѣ морфологіи растеній, одни только и могутъ въ настоящее время вести къ открытію того сродства, которое совершенно незамѣтшо для систематика " (таксономиста). Такимъ образомъ систематика (таксономія, фитографія) мало по малу заняла свое настоящее мѣсто въ наукѣ. Какъ искусство описывать и классифицировать растенія, она является необходимою, но элементарною основою для изученія Б. Не знать систематики для ботаника тоже, что для математика не знать ариѳметики. Но полное познаніе Б. должно состоять въ познаніи принциповъ этой отрасли естествовѣдѣнія и въ общемъ знакомствѣ съ царствомъ растеній въ его распредѣленіи по естественнымъ группамъ, а вовсе не въ знаніи именъ и наружныхъ формъ всѣхъ доселѣ извѣстныхъ растеній. Нельзя, однакоже, имѣть понятіе о научной Б., не вникнувъ въ самую сущность ея дѣятельности. Кромѣ Даннаго въ самомъ началѣ настоящей статьи опредѣленія сущности нашей науки, цѣль ея

усилій можно выразить въ краткихъ словахъ такъ: найти такую общую формулу, въ которой, кромѣ постоянныхъ величинъ, было бы включено опредѣленное число перемѣнныхъ, могущихъ быть замѣщенными наблюденіемъ и опытомъ. Каждая растительная форма представляла бы тогда частную задачу, рѣшаемую помощью общей формулы. Наука о растеніяхъ стремится стать на ряду съ механикой, которая имѣетъ въ своемъ распоряженіи формулы, подобныя помянутой. Анатомія старается открыть свойства тѣхъ элементовъ, изъ которыхъ построены растенія;эмбріологія или исторія развитія стремится разъяснить самый процессъ кладки этихъ элементовъ. Опираясь на данныя, добытыя этими двумя отраслями Б., физіологія устанавливаетъ свои опыты, слѣдитъ за взаимодѣйствіемъ силъ, развивающихся въ растенія подъ вліяніемъ силъ внѣшнихъ, стремясь въ тоже время открыть ту модификацію, которую претерпѣваютъ и сами общефизическія силы подъ вліяніемъ сложнаго строенія растеній. Такимъ образомъ получаются, мало по малу, данныя для теоретической морфологіи, которая, будучи результатомъ всѣхъ отраслей ботаники, выводитъ общіе законы растительной архитектуры. А. Антоновъ. В. Гистологія или анатомія растеній *) занимается изученіемъ внутренняго, микроскопическаго строенія растеній. У растеній, какъ и у животныхъ, все тѣло, всѣ органы слагаются изъ такъ называемыхъ клѣтокъ. Растительная клѣтка имѣетъ видъ пузырька или ячейки, внутри которой находится своеобразное содержимое (см. сл. Клѣтка). Изъ этихъ ячеекъ, какъ изъ кирпичей, строится зданіе всего растительнаго организма. Такъ какъ жизнь всего растенія слагается изъ жизнедѣятельностей отдѣльныхъ клѣтокъ, то понятно, что ученіе о клѣткѣ, о строеніи и функціи ея составныхъ частей является краеугольнымъ камнемъ, какъ всей біологіи вообще, такъ гистологіи и физіологіи растеній въ частности. Отдѣлъ гистологіи, трактующій о клѣткѣ вообще, можетъ быть названъ по примѣру гистологіи животныхъ, общей гистологіей. Подвергаясь разнообразнымъ видоизмѣненіямъ и соединяясь между собою, клѣтки слагаются въ ткани, изъ которыхъ въ свою очередь"строятся органы растеній. Изученіемъ строенія тканей и органовъ занимается спеціальная гистологія. Что касается до распредѣленія и группировки научнаго матеріала по отдѣламъ, то въ этомъ отношеніи изслѣдователи не вполнѣ согласны между собою. Въ современной наукѣ существуютъ два весьма несходныхъ принципа классификаціи растительныхъ тканей: одинъ эмбріологическій **), кладущій въ основу классификаціи исторію развитія тканей, ихъ происхожденіе,–онъ особенно рѣзко былъ проведенъ страсбургскимъ профессоромъ Де-Бари: другой принципъ–физіологическій, въ основу классификаціи онъ полагаетъ функцію ткани, то или другое ея отправленіе,–принципъ этотъ

*) Естіoу-ткань. Авток-ученіе, татакую-—разсѣкаю. **) 443ооо — зародышъ, А4), 4-5 ченіе

установленъ Пвенденеромъ и систематически проведенъ Габерландомъ. Часто, однако, гистологическій матеріалъ группируютъ прямо по органамъ и послѣдовательно разсматриваютъ ткани стебля, листа, корня и т. д. (подробнѣе см. Гистологія растеній). Такъ какъ настоящаго нельзя основательно знать, не зная прошедшаго, то понятно, что эмбріологія растеній, исторія развитія ихъ тканей и органовъ, стоитъ въ самой тѣсной связи съ гистологіей, съ которой она имѣетъ много общаго и по самому способу производства разслѣдованій, по своей методикѣ. Что касается до послѣдней, то и тамъ и здѣсь она заключается, главнымъ образомъ, въ производствѣ въ разныхъ направленіяхъ и въ разныя стадіи развитія органа тончайшихъ разрѣзовъ, которые и подвергаются изслѣдованію подъ микроскопомъ (см. сл. Микроскопическая техника).

Какъ ясно изъ самаго существа дѣла, микроскопическая анатомія растеній могла возникнуть лишь послѣ того, какъ были изобрѣтены увеличительныя стекла. Первое примѣненіе этихъ стеколъ къ изученію внутренняго строенія растеній было произведено во второй половинѣ ХVП ст. "англичаниномъ Грю (Nehemia Grev, 1628–1711) и итальянцемъ Мальпиги (Мarcellо Мalрighi, 1628—1694). По странному и рѣдкому совпаденію обстоятельствъ, сочиненія того и другого изслѣдователя были представлены королевскому научному обществу въ Лондонѣ (Коуal sосіеtу) въ одинъ и тотъ же день–29 декабря 1671 года, такъ что этотъ день, по удачному выраженію проф. Фердинанда Кона *), можетъ считаться днемъ рожденія микроскопической анатоміи растеній. Какъ несовершенны ни были оптическіе приборы Грю и Мальшиги, но и при помощи ихъ названные изслѣдователи могли убѣдиться, что органы растеній состоятъ не изъ мяса, крови, жилъ, нервовъ и т. п., какъ думали еще со временъ Теофраста, но что во всѣхъ своихъ частяхъ безъ исключенія они составлены изъ мельчайшихъ ячеекъ, напоминающихъ по своему виду медовые соты и потому, получившихъ названіе клѣточекъ (латин. сellula). Такимъ образомъ уже первое примѣненіе микроскопа разрушило господствовавшее втеченіе вѣковъ фантастическое, ни на чемъ не основанное представленіе относительно внутренняго строенія растеній. Съ тѣхъ поръ микроскопъ оказалъ наукѣ неоцѣнимыя услуги; онъ не только далъ возможность разглядѣть мельчайшія живыя существа и внутреннюю структуру организмовъ, скрытыя отъ простого глаза, и такимъ путемъ расширить до безконечности кругъ нашихъ представленій и идей, но онъ заставилъ насъ, и это, быть можетъ, еще важнѣе, быть сосредоточеннѣе, внимательнѣе и осторожнѣе при изученіи природы, удалилъ всякую апріорность и тѣмъ въ значительной степени дисциплинировалъ нашъ умъ. Къ не

9) Кerdinand Сohn, «Воtanische Рrobleme» (Deutsche Киndschaui, herausgegeben von Коdenberg, 1874. Нeft 1. S. *9199IIIIII9199IIIIII9199] яроф. Ю. Сакса (1. Sachs), «Geschichte der Воtanik vom XVI Лаlirhundert bis 18704 (Мюнхенъ. 1875), являются весьма важными пособіями при изученіи исторіи ботаимя «., главнымъ образомъ то и имъ составлены пастоящіе очерки исторіи гистологіи и физіологіи растеній,

счастью для науки прекрасныя работы Грю и Мальпиги не возбудили того интереса въ средѣ современниковъ, какого онѣ заслуживали; онѣ не нашли достойныхъ подражателей, а съ теченіемъ времени были и совсѣмъ позабыты. Увлеченныя геніальными преобразованіями Линнея въ области систематики цвѣтковыхъ растеній, ботаники надолго оставили микроскопъ. Когда же спустя почти 100 лѣтъ опять пробудился интересъ къ микроскопическимъ изслѣдованіямъ, то многое пришлось открыть во второй разъ. Начиная съ конца ХVП1 ст., со времени Іоганна Гедвига (Лohannes Нedwig, 1730—1799), опубликовавшаго прекрасныя изслѣдованія касательно строенія мховъ, число ботаниковъ-анатомовъ быстро возрастаетъ. Такъ въ началѣ ХІХ ст. ревностными микроскопистами выступаютъ въ Германіи–Куртъ Шпренгель (Кurt. Sрrengel), Бернгарди (Веrnhardi), Рудольфи (Кudolрhi), Линкъ (Link), Тревиранусъ (Тreviranus), Мольденгавeръ (Мoldenhaver), Мейенъ (Меуen) и др.; во Франціи — Мирбель (Мirbel) и Бриссо (Вrisseau). Всѣ они занимались изучевіемъ почти исключительно строенія готовыхъ, вполнѣ сформировавшихся органовъ растеній, не обращая никакого вниманія на способъ ихъ возникновенія, на исторію ихъ развитія. Несмотря на недостаточность такого пути изслѣдованія, означеннымъ ученымъ удалось всетаки добыть не мало новыхъ весьма цѣнныхъ научныхъ фактовъ. Къ этому же времени относится начало дѣятельности Гуго фон-Моля (Нugо von Мohl,1805—1872), изслѣдованія котораго имѣли особенно большое значеніе для развитія гистологіи. Весьма точный, безпристрастный и умѣлый изслѣдователь, Г. ф. Моль много способствовалъ не только успѣхамъ изученія тончайшей внутренней структуры растеній, но также развитію и усовершенствованію микроскопической техники вообще. Большинство изъ его замѣчательныхъ работъ сохранило до настоящаго времени свою полную цѣнность. Приблизительно съ 1840 года начинается новый фазисъ въ исторіи гистологіи. Недостаточность изслѣдованія однихъ взрослыхъ стадій для полнаго уразумѣнія строенія растеній сдѣлалась къ этому времени вполнѣ очевидной. Лучшіе умы обращаются теперь къ изученію исторіи развитія; различные вопросы относительно оплодотворенія и развитія зародыша разрабатываются съ величайшимъ интересомъ и увлеченіемъ и становятся какъ бы модными въ наукѣ. Еще въ 1823 году А. Амичи (Аmici) наблюдалъ проростаніе крупинокъ плодотворной пыли (цвѣтень, мужск. половой элементъ), т. е. выхожденіе изъ нихъ длинныхъ мѣшковидныхъ трубокъ; спустя нѣсколько времени, онъ же прослѣдилъ проникновеніе такихъ трубокъ до сѣмяпочки (женск. полов. элементъ) и даже въ ея микропиле. Но этимъ еще далеко не рѣшался вопросъ, какъ и откуда именно возникаетъ зародышъ. По мнѣнію самаго Амичи зародышъ” развивается изъ участка сѣмяпочки послѣ предварительнаго оплодотворенія ея пыльцевой трубкой. Въ томъ же смыслѣ высказался и знаменитый Моль. Иной совсѣмъ взглядъ проповѣдывали Шлейденъ и Шахтъ (8chleiden, 1804—1881; Schacht, 1814—1864). По ихъ мнѣ

нію зародышъ возникаетъ въ сѣмяпочкѣ, но не изъ ея субстанціи, а изъ конца проникшей въ нее пыльцевой трубки. Если бы это оказалось на самомъ дѣлѣ такъ, то наше понятіе о полахъ у растеній пришлось бы совершенно измѣнить: то что считалось мужскимъ, нужно было бы считать женскимъ и наоборотъ. Дѣло до этого не дошло, и въ 1856 г. Шлейденъ и Шахтъ сами отказались отъ своего мнѣнія, а немного спустя классическія изслѣдованія Гофмейстера (Нofmeister, 1824—1877)окончательно рѣшили вопросъ въ пользу Амичи. Уясненію процессовъ оплодотворенія и развитія, а вмѣстѣ съ тѣмъ и расширенію вообще нашихъ свѣдѣній относительно строенія, происхожденія и развитія растительныхъ клѣтокъ много способствовали произведенныя около того же времени разнообразныя розысканія въ области нисшихъ растеній, такъ называемыхъ-споровыхъ; на этомъ поприщѣ особенную заслугу стяжали, кромѣ вышеупомянутагоГофмейстера, еще Негели(Nageli), Тюре(Тhuret), Прингсгеймъ (Рringsheim), Де-Бари (De-Вarу), Конъ (Сohn), Ценковскій и Воронинъ. Въ новѣйшее время эмбріологіей высшихъ явнобрачныхъ растеній много и съ большимъ успѣхомъ занимались–Ганштейнъ (Нanstein, 1823—1880) и особенно Страсбургеръ (8trasburger), далѣеВармингъ (Vаrming), Трейбъ (Тreub), Гегельмайеръ (Нegelmaier), Гиньяръ (Оuignard), Фаминцынъ и ГорожанКИНЪ.

Параллельно съ изученіемъ исторіи развитія растительныхъ организмовъ прогрессировало и изученіе внутренней структуры растительной клѣточки, ея происхожденія и превращеній. Такъ, понятіе протоплазмы, этой важнѣйшей составной части всякой клѣтки, было установлено Гуго ф. Молемъ. Клѣточное ядро было открыто въ 1833 г. англійскимъ ботаникомъ Робертомъ Броуномъ (Кobert Вrown, 1773—1858). На сходство въ общихъ чертахъ клѣтокъ растеній съ клѣтками животныхъ указалъ въ 1839 г. Шванъ (8chvann), а въ 1855 г. Унгеръ (Оnger 1800—1870) обратилъ вниманіе на значительное сходство между растительной протоплазмой и саркодой низшихъ животныхъ. Указанія эти на господствующее въ природѣ единство были впослѣдствіи блестяще подтверждены изученіемъ развитія слизистыхъ гри235.2225.2225.292 нымъ Де-Бари, и составившими эпоху въ наукѣ изслѣдованіями Келликера (Коeliker), Макса Шульце (МахSchuize) и Брюке (Вrlicke). Моллекулярная структура организованныхъ составныхъ частей клѣтки (оболочка, крахмальныя зерна) была обстоятельно изслѣдована Негели въ 1858–63 г.; данное имъ объясненіе процесса роста, такъ назыв. теорія интуссусцепціи, быстро укоренилась въ наукѣ и господствовала въ ней почти до настоящаго времени, когда она была поколеблена изслѣдованіями Диппеля (Diррel), Страсбургера, Шмица (8chmitz) и нѣкотор. друг. Анатомія отдѣльныхъ органовъ растенія подверглась въ этотъ періодъ разносторонней разработкѣ.

Что касается до новѣйшей исторіи расти

тельной гистологіи за послѣдніе 20-30 лѣтъ, то за невозможностью перечислить всѣ успѣхи i

и упомянуть имена всѣхъ научныхъ дѣятелей, придется ограничиться указаніемъ лишь на наиболѣе существенное. Прежде всего нужно упомянуть, что рядомъ съ возникновеніемъ физіологическаго направленія въ гистологіи, созданнаго Швенденеромъ (8chvendener) и ревностно проповѣдуемаго Габерландомъ (Нaberland), возникло еще сравнительно-систематическое направленіе, старающееся выяснить связь между внутреннимъ строеніемъ астенія и его систематическимъ положеніемъ.

аиболѣе выдающимися дѣятелями въ этой области гистологіи являются Радлькоферъ (Каdlkofer) въ Германіи, Вескъ (Уesque) во Франціи и И. П. Бородинъ въ Россіи. Съ внутренней, пока еще весьма загадочной, структурой протоплазмы и клѣточнаго ядра насъ познакомили изслѣдованія Фроммана (Еrommann), Флемминга (Еlemming), Шмица, Страсбургера, Бертольда (Веrthold) и Шварца (8chwarz). Изученіемъ процесса роста клѣточной оболочки занимались Диппель, Страсбургеръ, Шмицъ и нѣк. другіе; полученные ими результаты заставили ученыхъ отказаться въ значительной степени отъ негелевской теоріи интуссусцепціи и возвратиться къ болѣе старой теоріи наложенія. Наконецъ весьма значительное число ботаниковъ посвящало свои труды изученію строенія отдѣльныхъ органовъ (стебля, листа, корня и т. д.) разнообразныхъ растеній; имъ удалось собрать массу интересныхъ и важныхъ фактовъ, послужившихъ основой для современной спеціальной гистологіи. Здѣсь мы имѣемъ возможность дать лишь перечень наиболѣе выдающихся именъ: Т. Гартигъ (Тh. Нartig), Санiо (8anio), Ганштейнъ, Руссовъ (Кussow), Лейтгебъ (Leitgeb), Каспари (Сasparу), Кни (Кnу), Гёнель (Нohnel), ванТигемъ (van Тieghem), Вескъ, Фаминцынъ, Баранецкій, И. Бородинъ, Каменскій и нѣк. друг.

С. Физіологія растеній *) занимается изученіемъ жизни растительныхъ организмовъ. Какъ всякое живое существо, растеніе питается, растетъ, а выросши, т. е. достигнувъ извѣстной стадіи развитія, размножается. Соотвѣтственно этому физіологія растеній распадается на 3 отдѣла или главы: физіологія процессовъ питанія, физіологія роста и процессовъ движенія вообще и физіологія процессовъ размноженія. Въ первой изъ этихъ главъ трактуется о питаніи растеній въ самомъ широкомъ смыслѣ этого слова; здѣсь разсматривается не только принятіе пищи извнѣ, усвоеніе растеніемъ углерода, азота, кислорода и другихъ химическихъ элементовъ, превращеніе ихъ въ сложныя органическія соединенія (ассимиляція), однимъ словомъ процессы накопленія органическаго вещества, но также и противоположныя этимъ процессамъ явленія разрушенія органической субстанціи.— процессы дыханія, броженія и тому под.; здѣсьже находитъ мѣсто изложеніе явленій передвиженія внутри растенія какъ твердыхъ и жидкихъ (сырая пища и уже готовый пластическій матеріалъ, годный для постройки органовъ и тканей), такъ и газообразныхъ ве

") 595–природа, 1475-геніе,

ществъ. Въ физіологіи роста и процессовъ движенія, вообще, прежде всего разсматриваются движенія, обусловливаемыя ростомъ, особенно зависимость ихъ отъ внѣшнихъ и внутреннихъ условій, далѣе излагается ученіе о своеобразныхъ изгибахъ при ростѣ, происходящихъ подъ вліяніемъ внѣшнихъ дѣятелей (ученіе о тропизмахъ), наконецъ разбираются движенія, независимыя отъ роста, обусловливаемыя частью внѣшними факторами, частью внутренними, по большей части еще мало разгаданными. Что касается до физіологіи процессовъ размноженія, то, собственно говоря, съ физіологической точки зрѣнія процессы эти едва извѣстны; излагаемый въ этой главѣ научный матеріалъ по своему характеру гораздо болѣе принадлежитъ области морфологіи, чѣмъ физіологіи; выясненіе физіологической (физикохимической) сути размноженія, особенно полового, принадлежитъ еще будущему. Существуетъ и другое дѣленіе физіологіи растеній–на физическую и химическую, прямо вытекающее изъ воззрѣнія на физіологію, какъ на физику и химію растительнаго организма. Такое дѣленіе менѣе удобно. Свести всѣ жизненные процессы къ болѣе простымъ и основнымъ физико-химическимъ явленіямъ–вотъ цѣль, которую поставила себѣ современная физіологія. Въ этомъ направленіи многое уже сдѣлано, но нужно сознаться, что и теперь существуетъ еще немало жизненныхъ явленій и притомъ основныхъ и общихъ, физико-химическая основа которыхъ пока совершенно

неизвѣстна, (напр. раздражительность прото

плазмы). Находясь въ близкой связи съ физикой и химіей, физіологія въ тоже время широко пользуется и данными гистологіи. По

своему методу, физіологія растеній, какъ и фи

зіологія животныхъ–наука преимущественно экспериментальная (опытная). Хотя наблюденіе при физіологическихъ изслѣдованіяхъ и не игнорируется (оно успѣло уже съ свой стороны доставить нѣсколько важныхъ указаній), но лишь путемъ раціонально и точно поставленныхъ опытовъ удается разобраться среди массы сплетающихся между собою жизненныхъ процессовъ (о физіологическихъ опытахъ–см. Физіологія растеній, Питаніе растеній, Дыханіе растеній и т. д.). Къ физіологіи растеній близки двѣ другія ботаническія дисциплины (отдѣлы ботаники): біологія и патологія растеній. Первая изъ нихъ разсматриваетъ съ одной стороны жизнь отдѣльныхъ растеній въ послѣдовательныя стадіи ихъ развитія, а съ другой стороны изучаетъ отношеніе жизни растенія къ жизни окружающей его природы. Вторая дисциплина имѣетъ предметомъ изученіе болѣзненныхъ процессовъ, протекающихъ въ растеніи, равно какъ и тѣхъ измѣненій, которыя возникаютъ въ растительномъ организмѣ подъ вліяніемъ ненормальныхъ жизненныхъ условій.

Загадочныя, глубокотаинственныя явленія растительной жизни обратили на себя вни

въ роковую зависимость отъ растительнаго міра, человѣкъ съ незапамятныхъ временъ долженъ былъ слѣдить за жизнью растеній, всматриваться въ нее, однимъ словомъ такъ или

иначе изучать ее. Такимъ образомъ накопилось много свѣдѣній, но свѣдѣній случайныхъ, отрывочныхъ, часто взаимно противорѣчивыхъ, говоря коротко-совершенно ненаучныхъ. Но уже въ Греціи, въ блестящую пору развитія научной мысли, Теофрастъ (Тhеорhrastos Еresios, 371—286 г. до Р. Х.), талантливѣйшій ученикъ Аристотеля, справедливо считаемый отцомъ ботаники, намѣтилъ со свойственной ему прозорливостью главнѣйшія проблемы научной растительной физіологіи. Чѣмъ отличаются растенія отъ животныхъ? Какіе органы существуютъ у растеній? Въ чемъ состоитъ дѣятельность корня, стебля, листьевъ, плодовъ? Почему растенія заболѣваютъ? Какое вліяніе оказываютъ на растительный міръ тепло и холодъ, влажность и сухость, почва и климатъ? Можетъ ли растеніе возникать само собой (произвольно зарождаться)? Можетъ ли одинъ видъ растеній переходить въ другой? Вотъ вопросы, которые интересовали пытливый умъ Теофраста; по большей части это тѣ же вопросы, которые и теперь еще интересуютъ натуралистовъ. Въ самой постановкѣ ихъ–громадная заслуга великаго греческаго ботаника. Что-же касается до отвѣтовъ, то въ то время, при отсутствіи нужнаго фактическаго матеріала, ихъ и нельзя было дать съ надлежащей точностью и научностью. Прошли вѣка. Блестящія идеи греческихъ натуралистовъ были забыты. Онѣ затерялись и заглохли среди туманнаго мистицизма и запутанной схоластики среднихъ вѣковъ. Только въ ХV-мъ столѣтіи, въ эпоху всеобщаго оживленія и возрожденія, человѣчество снова доросло до пониманія произведеній античной мысли, а затѣмъ и само пошло впередъ–сначала медленно, а потомъ все быстрѣе и быстрѣе. Во второй половинѣ ХV11-го столѣтія, когда зародилась между прочимъ и микроскопическая анатомія растеній, стали появляться и первыя научныя разслѣдованія жизни растеній. Всю исторію физіологіи растеній съ этого времени и до 1860 г., слѣдуя Ю. Саксу, мы разобьемъ на 4 періода. Новѣйшая исторія съ 1860 года составитъ 5-й періодъ.

-й періодъ характеризуется началомъ дѣятельности нѣкоторыхъ выдающихся естественно-научныхъ обществъ и академій, на страницахъ періодическихъ изданій которыхъ по

I явились первые труды по физіологіи растеній.

Такъ, лондонское королевское общество (Коуаl sосіеtу) обнародовало изслѣдованія Мальпиги и Грю, важныя и для гистологіи и для физіологіи, а нѣмецкая Асаdemia naturaе сuriоsorum–замѣчательные опыты Камераріуса (Сamerarius, 1665—1721), съ очевидностью доказывающіе существованіе половъ у растеній и значеніе цвѣтени, какъ оплодотворяющаго мужского элемента. Этому періоду принадлежатъ, кромѣ того, наблюденія Рея (Кау) надъ вліяніемъ свѣта на окраску растеній и теорія

I Мальпиги, разсматривающая листья, какъ органы питанія. Но съ особеннымъ интересомъ маніе уже въ глубокой древности. Поставленный

и успѣхомъ въ эту эпоху, эпоху блестящихъ открытій Ньютона и всеобщаго увлеченія механическими проблемами, занимались приложеніемъ механики къ уясненію жизненныхъ процессовъ. Въ этомъ именно духѣ написаны

Хельсомъ (Нales, 1677—1761) его «Statiсаl essaуs»— замѣчательныя изслѣдованія надъ движеніемъ соковъ въ растеніи. Этой книгой вмѣстѣ съ тѣмъ и заканчивается первый періодъ исторіи физіологіи; послѣ 1727 года въ наукѣ наступаетъ довольно продолжительное 34117IIIIIЬЕ.

П-й періодъ. Изслѣдованія Дю-Гамеля (Du Нamel, «Рhуsique des arbres», 1758 г.) открываютъ новый періодъ, богатый многими весьма капитальными пріобрѣтеніями. Ученіе о полахъ у растеній подверглось основательной обработкѣ со стороны Кёльрейтера (Коеlreuter, 1733—1806). Кёльрейтеръ первый искусственно получилъ помѣси растеній и первый указалъ на замѣчательную роль насѣкомыхъ при опыленіи цвѣтовъ. Послѣдній вопросъ еще полнѣе былъ изслѣдованъ Конрадомъ Шпренгелемъ (Кonrad Sрrengel, 1750—1816); къ сожалѣнію, удивительные результаты, полученные имъ, были встрѣчены современниками съ большимъ недовѣріемъ, а съ теченіемъ времени ихъ и совсѣмъ позабыли; лишь много лѣтъ спустя, когда они были воскрешены изъ забвенія знаменитымъ Чарльзомъ Дарвиномъ, ихъ оцѣнили по достоинству. Не менѣе значительные успѣхи сдѣлала и физіологія питанія. Новая химія, только что зародившаяся тогда, дала ей возможность точнѣе и раціональнѣе поставить опыты, а это сразу увеличило цѣнность результата. Въ концѣ ХVІП столѣтія бельгіецъ Ингенхузъ (Іngen-Нouss 1730—99) и англичанинъ Пристлей (Рriestleу) открыли замѣчательное соотношеніе между жизнью животныхъ и растеній; они показали, что выдыхаемая животными угольная кислота (СО») поглощается растеніями, взамѣнъ которой растенія выдѣляютъ при свѣтѣ кислородъ— газъ, необходимый для животныхъ; имъ удалось, кромѣ того, показать, что растеніямъ не чуждъ и противоположный процессъ, т. е. поглощеніе кислорода и выдѣленіе угольной кислоты, процессъ совершенно аналогичный дыханію животныхъ. Результаты этихъ ученыхъ были подтверждены и дополнены Теодоромъ Соссюромъ” (1804; Тheodor de-Saussure, 1767 —1845), выяснившимъ точнѣе отношеніе растеній къ свѣту и угольной кислотѣ воздуха. Тотъ же Т. Соссюръ показалъ, что зола растеній является не случайной, ненужной частью организма, а наоборотъ необходимымъ питательнымъ веществомъ, поглощаемымъ растеніемъ изъ почвы при помощи корней. Заслуги Соссюра въ этомъ отношеніи весьма велики и по справедливости его должно считать основателемъ физіологіи питанія. Почти одновременно съ Соссюромъ физіологическими изслѣдованіями занимался также Сенебье; ему мы обязаны изученіемъ вліянія свѣта на ростъ и на зеленую окраску растеній. Къ этому же времени, богатому идеями и открытіями, относятся, наконецъ, и работы Найта (Кnight, 1806), показавшаго при помощи весьма остроумныхъ опытовъ, что различіе въ направленіи растущихъ стебля и корня обусловлено вліяніемъ силы тяжести.

П1-й періодъ. Въ первой четверти текущаго столѣтія научная мысль снова упала и притомъ весьма глубоко. Наступила эпоха на

турфилософіи, эпоха апріорныхъ воззрѣній, самыхъ фантастическихъ идей, эпоха полнаго отвращенія отъ опытнаго изслѣдованія. Ученіе о специфической жизненной силѣ, силѣ непонятной, загадочной, неуловимой, проявляющейся только въ живыхъ существахъ и нигдѣ болѣе въ природѣ, заполонило умы большинства ученыхъ и совершенно остановило раціональную разработку физіологическихъ вопросовъ. Многое изъ того, что ранѣе стало извѣстнымъ и общепризнаннымъ, было подвер3555555415457235 вергнуто. Вопреки всякой здравой логикѣ стали сомнѣваться не только въ происхожденіи углерода растеній изъ угольной кислоты воздуха, въ необходимости зольныхъ частей, но даже стали отрицать существованіе половъ у растеній, а цвѣточную пыль находили возможнымъ приравнивать всякой другой пыли, напримѣръ шоссейной. Съ двадцатыхъ годовъ начинается снова подъемъ научной мысли. Соссюръ и Геппертъ (Сoеррert) констатируютъ фактъ самонагрѣванія растеній и ихъ органовъ, а Дютроше (Dutrochet, 1776 — 1847) указываетъ на важную роль діосмотическихъ явленій въ процессахъ передвиженія соковъ въ растеніи. Въ это же время Карлъ-Фридрихъ Гертнеръ (Сarl-Еridrich Gartner) произвелъ множество опытовъ надъ оплодотвореніемъ и образованіемъ помѣсей у растеній и тѣмъ окончательно укрѣпилъ сильно пошатнувшееся было ученіе о полахъ у растеній. Многіе ученые, однако, все еще колебались: призвать ли на помощь жизненную силу или же пытаться свести жизненныя функціи къ основнымъ физико-химическимъ явленіямъ. Конецъ этого П1-го періода (тридцатые года нашего столѣтія) ознаменованъ появленіемъ нѣсколькихъ весьма объемистыхъ сводовъ и руководствъ по физіологіи растеній (де-Кандоля, Тревирануса, Мейена), въ которыхъ ясно отражается современное имъ состояніе науки.

1V-й періодъ. Блестящіе успѣхи, сдѣланные гистологіей и эмбріологіей растеній приблизительно съ 1840 года, не могли не отразиться и на физіологіи. Съ этихъ поръ послѣдняя становится съ означенными отдѣлами ботаники все въ болѣе и болѣе тѣсныя отношенія; вмѣстѣ съ тѣмъ старая натурфилософская дедукція окончательно уступаетъ мѣсто въ наукѣ болѣе плодотворному индуктивному методу. Горячимъ поборникомъ такого метода въ ботаникѣ выступилъ М. 1. Шл е йденъ и его проповѣдь оказала наукѣ не меньше пользы, чѣмъ сдѣланныя имъ самимъ открытія. Въ сравнительно небольшой промежутокъ времени было сдѣлано много замѣчательныхъ открытій; накоплялись факты, ширилась и росла идейная сторона науки. Негели, Гофмейстеръ, Тюре, Прингсгеймъ, Де-Бари "раскрыли удивительнѣйшія явленія въ жизни низшихъ растительныхъ организмовъ. Классическія работы. зтихъ ученыхъ открыли новые горизонты. Вопросы размноженія и развитія стали теперь предметомъ многочисленныхъ изслѣдованій; этой области стали посвящать свои труды большинство выдающихся ученыхъ. Въ то время, однако, какъ ботаники сосредоточили

« ПредыдущаяПродолжить »